Остаётся только Селена. Из всех, кого мы встретили, она производит самое искреннее впечатление. Думаю, если она узнает правду, то обязательно постарается остановить осквернение храма. Вот только… есть ли у неё достаточно влияния, чтобы оказать нам существенную помощь? Не знаю.
И как с ней связаться так, чтобы об этом тут же не доложили Архипу? Вопрос сложный, но решение нашлось почти сразу. Правда, для его реализации мне пришлось вступить в дипломатические переговоры с одной весьма своенравной богиней.
Аврелия наотрез отказывалась возвращаться в замок. Спорила, возмущалась, обещала проклясть меня дюжиной способов и — что хуже всего — перестать «случайно» появляться в моём поле зрения в полотенце или чём-нибудь ещё более компрометирующем. А это, признаться, было весомым аргументом. Но я всё же настоял.
— Ну ладно… это ты у нас великий стратег, так что действуй, — буркнула она, всё-таки сдаваясь и направляясь в сторону замка с видом великой мученицы.
Рудгард, к слову, тоже не отставал. Он следовал за нами на расстоянии, не приближаясь, но и не теряясь из виду. При попытке подойти — тут же сворачивал в переулок, нырял в лавку, делал вид, что разглядывает витрины. Но стоило нам пройти дальше — спустя пару минут он снова оказывался где-то поблизости. Как ни старайся, избавиться от него всё равно не получится. Даже не представляю, как он остаётся таким юрким и относительно незаметным при подобных габаритах.
Дорога до замка прошла под звуки бубнежа и мелких препирательств.
— Ну вот скажи мне, — ворчал я, обходя очередную лужу, — зачем было превращать наш поход в божественный перфоманс? А если среди нищих появятся фанатики, которые не захотят тебя отпускать? Или, к примеру, ярые сторонники других богов, которые захотят принести нас в жертву?
— Ну простите, что я обожаю свою паству, — фыркнула Аврелия, откидывая прядь волос так грациозно, будто ей в детстве вручали медали за драматизм. — И не моя вина, что меня обожают в ответ.
— Обожают? — я аж поскользнулся в луже. — Там один мужик в порыве вдохновения снял с себя штаны! Ещё чуть-чуть — и пришлось бы вызывать сира Григора, чтобы научить его хорошим манерам.
— Да ладно тебе, — снисходительно махнула рукой богиня. — Это было даже мило. По-своему. Он просто хотел почувствовать себя ближе к жрице.
— Он хотел почувствовать себя ближе к твоей… кхм… ноге! — буркнул я. — Причём буквально. Ещё немного, и тебе пришлось бы очищать не божественную энергию храма, а собственные ножки.
— Надо же, как ты ревнуешь, — томно протянула Аврелия. — Признайся, ты бы тоже хотел мне что-нибудь… вытворить?
— Я бы тебе с удовольствием вручил… инструкцию по конспирации! Первая глава: «Не устраивай чудеса на глазах у десятков людей, если не хочешь, чтобы за тобой пришли очень нехорошие люди!». Глава два: «Слушай своего стратега, если не хочешь получить приключений на свою округлую филейную».
— Филейную, значит? — лукаво прищурилась Аврелия. — Так и знала, что ты на неё засматриваешься…
Я остановился и взглянул на неё серьёзно.
— Засматриваюсь, потому что именно на неё ты и навлекаешь неприятности. Хочешь восстановить собственные силы? Без проблем. Но постарайся это делать без привлечения ненужного внимания, договорились? По крайней мере пока я так слаб. Как и ты, собственно.
Словесная дуэль продолжалась до самых ворот замка, где Аврелия наконец-то замолчала — видимо, решила, что победила. Ну или просто устала. Или готовила какую-то финальную реплику, которая потом мне в душу врежется.
Мы вошли внутрь, немного потрепались с охраной (я — за жизнь, Аврелия — о погоде и вине), и направились прямиком в наши покои. Точнее, в мою комнату, которая скорее всего очень скоро переквалифицируется в «нашу». Я бы, конечно, возмутился, но… так попросту безопаснее.
Я только распахнул дверь и собрался предупредить Аврелию, что Елисей вернулся с разведки и хочет с нами поговорить… но не успел сказать ни слова.
— О, слава небесам, я больше не могу! — вздохнула Аврелия и тут же скинула плащ на пол. Затем одним движением расстегнула застёжки на тунике, оставшись в тончайшем полупрозрачном белье, под которое, кажется, вкладывались все лучшие мастера божественного кружевного дела.
— Эм… — сказал я.
— Что, язык проглотил? — лениво протянула она, наклоняясь, чтобы взять что-то со стола. — Расслабься, не в первый же раз ты меня в таком виде видишь. К тому же, ты сам говорил: «Делай, как тебе удобно».
— Да-да, говорил, но…
— … если ты снова начнёшь ныть про мораль, то я точно тебя прокляну. Всё! Конец дискуссии! Я сейчас отправлю слугу в свою комнату, переоденусь, и…
— Кхм-кхм… — раздался тоненький, надломленный голосок из угла.
Аврелия застыла. Медленно повернулась. И, с лицом абсолютного ужаса, уставилась на красного, как переспелый помидор, Елисея, который сидел, зажавшись между комодом и книжной полкой, с руками, сжатыми на коленях, и глазами, полными ужаса и восторга.
Как призраки вообще краснеют? Магия какая-то.
— … ТЫ⁈ — выкрикнула она, натягивая на себя одеяло. — Ты тут с самого начала⁈
