— Но и в самом деле очень опытный агент наружного наблюдения.
— Ну, что ж… дай-то бог…
Мардарьев испытующе взглянул на Шабельского, аккуратно положил донесение на стол.
— А ведь в этой бумажечке, Станислав Казимирович, я вижу начало большой вашей карьеры. Заметьте: вы первый, кто обратил внимание на установление связей революционного подполья на берегу с революционным подпольем во флоте. Первый! Такой успех не каждому выпадает.
— Так это с вашей помощью, Александр Ипполитович, — пробормотал Стась, — без вас откуда бы…
— Сегодня же, — продолжал Мардарьев, — по пути в Петербург я доложу генералу Толмачеву, что ротмистр Шабельский при разработке моей идеи напал на перспективный след, значение коего трудно переоценить. Кроме того, я выскажу мнение о том, что дальнейшее ведение этого дела должно быть поручено именно вам. И, поверьте мне, ротмистр, мое мнение кое-что значит и в глазах генерала Толмачева.
— Уверен в этом, Александр Ипполитович.
— Ну, так ловите свою звезду! Не упускайте золотую ниточку из рук…
Когда настало время расставаться, Мардарьев попросил Шабельского все время держать его в курсе дела и главное — не спешить с арестами. Сначала надо выявить все возможные связи. И не надо пока информировать ревельское начальство, а то не ровен час оно к успеху примажется.
Недведкин шел в сторону порта, не чуя под собой ног от радости, спешил — не терпелось скорее поделиться с друзьями радостью. Наконец-то он встретился с человеком, который свяжет их с петербургскими товарищами!
Разговор был долгим, обстоятельным. Лутованов дотошно расспрашивал о настроениях, выяснял, каким способом и в каких количествах можно переправлять на корабли листовки и литературу, советовал, как лучше организовать работу подпольной группы, указал, какими явками можно пользоваться в городе. О восстании сказал твердо, что выступать без поддержки рабочих — авантюра и что надо всеми силами удержать людей от преждевременных действий. Сообщение о плане эсеров очень встревожило Лутованова. Их действия наверняка приведут к массовым репрессиям со стороны властей, а это, конечно, ослабит революционные силы. Обещал специально посоветоваться с товарищами, которые имеют контакт с эсерами. Договорились, что Недведкин еще раз попробует предостеречь Королева.
Ушел Недведкин, имея за пазухой пачку социал-демократических листовок и два последних номера газеты «Правда». Спеша к гавани и предвкушая, как поделится своей радостью с друзьями, полный радужных планов, он совсем забыл о матросской осторожности.
Она мгновенно вернулась к нему в тот момент, когда, услышав оклик, он повернулся и увидел перед собой незнакомого лейтенанта. Но было уже поздно.
— В чем дело, болван? — сухо спросил офицер. — Может быть, тебя не учили приветствовать старших по чину?
— Виноват, вашскородь! — вытягиваясь, гаркнул Недведкин. — Недосмотрел…
— Ты институтка или матрос? — забрюзжал лейтенант. — Недосмотрел, видите ли… Ты какой роты?
— Так что третьей…
— Доложишь ротному, что замечен в неотдаче чести.
— Слушаюсь, вашскородь!
— А теперь иди да больше не лови ворон…
Недведкин вскинул руку к бескозырке, четко повернулся и зашагал прочь. Он злился на себя: надо же было так глупо обмишулиться… И без того на нем висит тяжкий груз — в прошлом году за непочтительность к офицеру он угодил в разряд штрафованных. А начальство на штрафованных косо смотрит, придирается из-за каждой мелочи…
Пройдя полквартала, он свернул за угол, остановился и достал из кармана папиросы. Прикрывая ладонями огонек спички, попытался прикурить, но порыв ветра задул пламя. Не удалась и вторая попытка. Чертыхаясь про себя, он достал третью спичку. Как раз в этот момент из-за угла вышел человек в сером костюме и надвинутом на глаза котелке. Скользнув по лицу матроса равнодушным взглядом, прохожий пошел дальше, но через полсотни шагов задержался у витрины. Недведкин мимоходом подумал, что где-то уже видел этого человека, и вдруг совершенно отчетливо вспомнил, где именно. Это было на углу улицы, где жил Лутованов. Тогда обладатель котелка стоял возле круглой афишной тумбы и внимательно читал объявления.
Подозрение мелькнуло мгновенно. Но, может быть, это просто случайность? Недведкин прикурил наконец, не спеша пошел в обратную сторону. Вновь пройдя полквартала, остановился возле аптеки. Осторожно скосил глаза и опять увидел человека в котелке. Сердце дернулось. Теперь уже не оставалось сомнений в том, что к нему привязался шпик. Еще не решив, что делать, он снова зашагал по улице.
Идти в гавань было нельзя. Возможно, что филер прочитал надпись на ленточке и знает, что перед ним матрос линейного корабля «Император Павел I». Но на корабле сотни матросов. Установить личность выслеживаемого шпик мог только на пристани с помощью офицеров. Значит, надо было уходить подальше от гавани. И Недведкин пошел к окраине.
