Лучше бы я этого не делала. Правая стена была так же закопчена, как и левая, надписей никаких на ней не наблюдалось, но зато наблюдались примитивные рисунки, напоминающие первобытную наскальную живопись, если бы в наскальной живописи превалировали темы половых отношений между людьми, животными, людьми и животными... во всех мыслимых и немыслимых ракурсах и интерпретациях.
Чтобы не видеть всего этого безобразия, я подняла глаза наверх, но и тут меня ждал сюрприз – весь потолок был покрыт какими-то наплывами и подтеками странной на вид слизи, бесцветной, но воняющей мерзко.
– Боже мой... – простонала Нонна Павловна, – что же это такое?
Петя и Анзор не нашлись, что ответить.
– Этого не было, – проговорила я, как только обрела дар речи, – был, конечно, разгром, но такого ужаса не было. Я бы вам, сказала, Нонна Павловна.
– Боже мой... – повторила Нонна Павловна.
– А у нас, между прочим, тоже есть что сказать, – подал вдруг голос Петя, – вам, Нонна Павловна.
Престарелый медиум поднял на студента Петю свои залитые слезами глазами.
Петя – было очень заметно – несколько секунд колебался, то и дело посматривая в мою сторону, но потом собрался с духом и заговорил:
– Вы видите, Нонна Павловна, все это безобразие? – задал он риторический вопрос, но Нонна Павловна, оглушенная диким видом своей квартиры, автоматически ответила на него:
– Вижу...
– Так вот, – продолжал Петя, – и так в каждой комнате. В гостиной, правда, ругательства на каком-то непонятном языке, а вот в спальной рисуночки содержания ахового. Я бы вам туда не советовал ходить – в спальную... Дело может закончиться сердечным приступом, – добавил Петя, – вот это... – он указал рукой на сплошь изрисованную стену, а именно на поражающую своей откровенностью сцену совокупления схематического мужчины с чем-то вроде осьминога, – вот это все – журнал „Мурзилка“ по сравнению с тем, что в спальной...
– Понятно, – сказала Нонна Павловна, – туда я не пойду. Так, вы о чем-то мне хотели сказать, Петр...
– Да... – Петя прокашлялся и снова искоса глянул на меня. – Дело в том, что у нас с ребятами, – он кивнул на скромно стоящего в сторонке Анзора, – появилось одно предположение...
– Кстати, – перебила его я, – а где Юра?
– Не знаем, – сказал Анзор, – он свалил куда-то. Должно быть, испугался ответственности.
– Не важно, – повысил голос уже увлекшийся Петя, – у нас, значит, появилось некоторое предположение. Начну с самого начала. Не знаю, что рассказала вам эта... Ольга... но вот вам чистая правда – в нашей квартире... То есть – в вашей квартире – последнее время происходит что-то странное – то предметы не желают оставаться на тех местах, куда их поставили и летают там, где им вздумается, то... еще всякая чертовщина происходит. Складывается такое впечаатление, – Петя снова посмотрел на меня, – что кто-то усердно пытается выжить нас из нашей... простите, из вашей квартиры. Когда этот кто-то понял, что нас такими трюками, как банальная спонтанная телепортация, не проймешь, он пустил в ход тяжелую артиллерию. А последствия этого вы видите.
И Петя широким жестом обвел ужасающие стены прихожей.
Нонна Павловна некоторое время молчала, переводя глаза с меня на Петю и обратно, а потом выговорила:
– Я не поняла, Петр, что вы хотите этим сказать?
– Я ничего уже сказать не хочу, – с достоинством ответил Петя, – я все сказал. В том, что ваша квартира испоганена, нашей вины нет никакой. Пусть оправдывается тот, кто...
Он не договорил, но взгляд его, направленный на меня, был более, чем красноречив. А я, честно говоря, растерялась. Вот уж действительно – делаешь людям добро, а они в ответ... На что намекает этот гнусный Петя? На то, что я, что ли, устроила все это безобразие в квартире номер пятьдесят? С какой целью?
– Кое-кто, – прогнусил Петя, словно услышав мой вопрос, – явно задался целью заполучить эту квартиру. Нас-то этот кое-кто может быть и выселит отсюда, но что будет потом? Нонна Павловна, не выселит ли этот самый кто-то вас из вашей собственной квартиры.
Я просто задохнулась от возмущения.
– Что-то не совсем понимаю вас, Петя, – медленно проговорила Нонна Павловна, – вы что – хотите сказать, что Ольга Антоновна?..
– Именно так, – твердо заявил Петя, – а кто же еще? Ничего просто так не бывает. Есть причина и есть следствие. Мы в нашем институте, между прочим, философию изучаем и логику. Если кто-то сначала заставляет всю квартиру встать на дыбы, а потом подъезжает, как добренький, с предложением помочь, в результате чего положение ухудшается только... Как это расценивать, а?
Он снова глянул на меня, но уже не искоса, а прямо и открыто – полностью убежденный в своей правоте и воодушевленный страстью обличения.
– Я прекрасно знаю, кто она такая на самом деле, – сказал еще Петя, – экстрасенс. То есть – колдунья, проще говоря. И всякие паранормальные штучки – вполне в ее компетенции. А сначала-то врала – мол, просто врач, доктор, а потусторонним только увлекается...
– Да, – проговорила Нонна Павловна, – мне известно, что Ольга Антоновна... Мы с ней о многом поговорили...
