Время остановилось. Дэй что-то кричал, срывая голос, но не слышал ни звука. Автомат бесшумно выплевывал пулю за пулей, справа и слева товарищи беззвучно открывали рты… От монстра откалывались куски, но ни один выстрел не заставил его даже покачнуться.
— Ари! Принцесса! — успеть, оттолкнуть, самому принять удар!
Дэй опоздал — светящееся в упавшей на землю темноте чудовище впечатало ногу в застывшую под ним девушку.
И осыпалось белесой пылью.
И кто-то снова повернул рубильник.
Звук вломился в уши громовыми раскатами. И оборвался тишиной. Кашель Ари, вдохнувшей пыль, казался пронзительным. А потом его перекрыли другие звуки: кто-то кричал, кто-то ругался.
К Ари бежали, увязая в песке, Королевские воспитанники. Но Дэй успел первым: подлетел, вздернул на ноги, обшаривая хрупкую фигурку взглядом:
— Цела? Не ранена?
И даже не заметил, как перешел на ты.
— Да все с ней в порядке! — рядом остановилась Ари Вторая. Поковыряла носком ботинка светящуюся пыль, хмыкнула: — И что это было?
— Думаю, на станции узнаем! — ноздри командира раздувались, он еще не отошел от боя. — Собираемся!
— Куда? — Королевские Воспитанники переглянулись. — Ари нужен отдых!
— Придется потерпеть, — командир был непреклонен. — Кто знает, сколько тут этих тварей!
Ари Вторая скривилась. Она тоже устала, и только это заставило её удержаться от ехидной шутки в сторону соперницы. А та поднималась, тяжело опираясь на руку заметно осунувшегося Джеро.
И снова они тряслись по каменистой пустоши. В свете фар даже маленькие камешки отбрасывали гигантские тени, и все время казалось, что из темноты вот-вот кто-то выскочит. Или поднимется, распространяя вокруг зеленоватое мерцание.
От усталости глаза слипались, и Ари снова заснула. Иногда на очередном ухабе она вскидывалась, но ничего не происходило, и девушка засыпала снова.
Дэй, ехавший следом, глаз не отводил от принцессы. При воспоминании о том ужасе сердце переставало биться и в животе все скручивалось в тугой холодный комок. Его долгом было защитить Ари, вернуть её отцу… а он не справился. В том, что монстр рассыпался не от пуль, Дэй не сомневался. Но думать о причине не хотелось: позади остался тяжелый день, а впереди маячила бессонная ночь.
Автомат лежал на коленях, Дэй был готов палить по любому подозрительному предмету, по каждой тени… Пока не понял, что сходит с ума: начиналась паранойя.
— Ты чего? — сосед протянул кусок подтаявшей шоколадки.
— Да так… все думаю, что это за штука была… — сладость размазалась по языку и нёбу липкой массой, захотелось пить. Дэй достал фляжку и сделал один глоток — воду следовало экономить.
— На станции узнаем, — парень сдвинул каску поудобнее и прикрыл глаза. Дэй же не мог позволить себе даже такого отдыха.
Ари сон тоже не принес облегчения. Когда на рассвете машины остановились у саманных сараев с занавешенными выцветшими тряпками окнами, девушка выглядела не лучшим образом. Но, в отличие от остальных, к колодцу кинулась не сразу.
— Как вы себя чувствуете? — Дэй решился подойти.
— Прекрасно!
Ввалившиеся щеки и тени вокруг глаз говорили об обратном. Ари поняла:
— Устала. Дэй, ты не знаешь, мы здесь задержимся?
— Сейчас выясню! — он кинулся к командиру, но тот уже объявил, что на станции отряд пробудет до утра: люди отчаянно нуждались в отдыхе.
Спать! Единственное, о чем я сейчас мечтала, это о возможности упасть в кровать. Какой она будет, уютной с ортопедическим матрацем, с железной панцирной сеткой или просто — вспененным ковриком в палатке, без разницы. Главное, чтобы перестало трясти на ухабах, и можно было вытянуться во весь рост. А еще — забыть о кошмаре.
Но этот проклятый монстр преследовал и во сне. И шлепающееся с чавкающим звуком тело Тино… Я видела это снова и снова, так же, как и приближающуюся ногу. Она светилась в темноте, а на сколах костей сияла особенно ярко. Острая, как копье.
Разбудил удар в бок, от которого стало трудно дышать. Рядом с кроватью, на которую я упала, как только её показали, стояла Ари. И дула на кулак:
— Одни кожа да кости. Пальцем ткни — сломаешь.
— Что-то случилось?
В окна без стекол заглядывал рассвет. Две узкие кровати, сундук между ними — вся обстановка.
— Орешь, будто тебя убивают, спать мешаешь!
— Извини…
То, что нас поселили в одной комнате, оказалось неприятным сюрпризом. И как я ни устала, а сон пропал.
Дверь приоткрылась и застряла: снаружи её что-то подпирало. Оставалось одно — выскочить в окно.
Оно оказалось низко от земли. Мелкие камешки захрустели под ногами, а почудилось — гремят на всю округу. Но никто не услышал.
Одноэтажные саманные дома тянулись с трех сторон, окружая колодец. А с четвертой во двор заглядывала пустыня.
Сколько звезд!
Крохотные алмазы скалывались в тончайшую вышивку на темном бархате неба. Созвездия искрились и манили тайной, мерцали сказками, что матери шепчут детям на ночь…
Захотелось расправить крылья и рвануть в бездонную вышину, раствориться, принять в себя это величие, сделаться его частью. И оттого, что природа не дала крыльев, стало по-настоящему больно, словно ткнули под ребра раскаленной кочергой.
