Обычная жизнь Ивара рушится, и теперь в задачах вместо важных встреч и совещаний появляется один жирный пункт: "Найти сбежавшую непутевую мамашу новоявленной дочери".
========== Папочка? ==========
— Как там тебя? Катерина? — Верхняя губа Ивара Лодброка дрогнула от нарастающего негодования. Дорогая тяжелая ручка плавно, с равными интервалами, опускалась на стол, чтобы снова подняться и повторить действие. — Ты работаешь на меня сколько? Месяц? Два? — Откинувшись на спинку широкого черно-бордового кресла, Ивар прислонил кулак к виску и оперся о мягкий подлокотник.
— Полгода, — почти уже всхлипнула Катерина. Она все еще держалась, хоть глаза и блестели влагой, а пальцы сильнее впились в папку, как в спасательный круг. Только вот спасения ждать было бесполезно. — Прошу, только два дня за мой счет. Ханс… Он заболел, а няня…
— Меня не интересует судьба твоего пса, попугайчика… — Подавшись вперед, словно в попытке броситься на жертву, Лодброк поднялся с кресла и оперся двумя руками о прозрачный стол, на котором каждая скрепочка и бумажка лежали четко на своем месте. Такого же порядка Ивар требовал и от своих подчиненных — полной отдачи в работе. Да и он сам часто оставался до утра в кабинете. Поэтому всякие просьбы о внеплановых выходных он считал проявлением лени. — И не перебивай. — Облизнув зубы, Ивар оглядел едва ли не дрожавшую наверняка от страха Катерину, остановившись на её густых ресницах, как у диснеевского оленёнка. Влажные и распахнутые глаза буквально впивались в него, моля сжалиться, войти в положение… Лодброк пренебрежительно хмыкнул, даже не позволив себе оценить Катерину, как женщину. Хотя, возможно, не будь она его сотрудницей, особенно бывшей, он бы захотел ощутить ее стройные и длинные ножки на своих крепких плечах. Но страх, исходивший от Кати, раздражал. — Работать полгода на меня и не понять, что секретарь всегда обязан быть на рабочем месте? Ты хоть раз уходила с работы позже меня? Нет. Я бы это запомнил. Поэтому, Катенька…
— Нет, прошу! У меня ребенок. Войдите в мое положение. Всего лишь день… — Слезы не удержались — сорвались, вырисовывая тонкие линии на бледных щеках. Катерина смахнула их, но было уже поздно.
— Уволена. Расчет и все прочее получишь в отделе кадров. — Ивар махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. — Если нет желания работать и не умеешь планировать свою жизнь, то тебе нечего делать в таких компаниях, как моя. Иди работать официанткой. Твой потолок. — Вернувшись в кресло, Лодброк придвинул к себе ноутбук и погрузился в работу. И без того много времени потратил впустую. Теперь следовало отправить сообщение в отдел кадров о подготовке документов на увольнение этой Катерины, а также запрос на поиск нового сотрудника. — Ты еще здесь? — Ивар поморщился, услышав тихий всхлип. — Боже, иди уже в уборную. Выглядишь отвратно с тушью под глазами. — Покачав головой, он вновь махнул рукой уже в направлении двери. Как только она закрылась с другой стороны, Лодброк и думать забыл о произошедшем. На носу висел тендер на перевозку картинной галереи. Такое он не мог упустить, поэтому вновь крепкий кофе, перекус, отсутствие сна и только под вечер следующего дня его могла бы ждать холодная, но такая приятная кровать в пентхаусе. Иметь деньги, возможности и отказать себе в красивой жизни? Ни за что.
Каждый день Ивара Лодброка, как генерального директора и владельца одной из ведущих компаний по внутренним и международным грузоперевозкам, проходил по схожему сценарию. Но это не утомляло Ивара, а скорее наоборот — придавало сил и заставляло трудиться больше, упорнее. Его целью было вывести компанию на небывалый уровень. Когда-то он принял ее на грани банкротства. Попавшую в руки старшего сына Рагнара, компанию было крайне трудно спасти от разорения, но, видимо, слова «невозможно» для Ивара не существовало. Дни и ночи без сна на протяжении долгого времени, множество переговоров, поездки, почти полная смена штата… И вот Ивар Лодброк восседал в огромном кабинете, обставленном дорогой мебелью. Он сейчас имел возможность побывать в любой точке мира по одному щелчку пальцев. Он наслаждался полученным богатством, что так отличалось от менталитета его семьи. Но Ивар имел на это право. Всю свою жизнь он довольствовался только тем, что доставалось от старших братьев, а сейчас… Сейчас он и сам мог оказать услугу каждому, но не горел желанием. Да и зачем? Мать с отцом вышли на заслуженный отпуск — потягивали коктейли где-то на берегу океана. Уббе женился, вроде как. И по последним данным купил какое-то ранчо в Америке. Предатель. Бросить все ради юбки, перспективы завести семью и сомнительной мечты быть фермером. Для Ивара он был смешон. Оставались только Сигурд и Хвитсерк. Но и они предпочли следовать за душевными порывами и окружить себя толпами фанаток, создав какую-то музыкальную группу. Выгорело у них это дело или нет, Ивар не знал, да и не хотел знать. Но судя по довольному лицу Хвитса и его дорогим шмоткам, устроились они не плохо. Редко встречаясь, братья успевали разве что обменяться парой слов, а после топили сознание в алкоголе.
