Когда-то я помогла подруге, вытащила ее из ямы, дала денег. И как она отплатила? Завела роман с моим мужем!— Я все знаю, Олег. Давай разведемся.— Ты моя жена, Лена. Всегда была и будешь. Ты — главная женщина в моей жизни. Я не собираюсь разводиться. Это глупо. Ты ведь не собираешься рушить семью из-за такой ерунды?— Ерунды?! — я вскрикиваю, срываясь. — А давай я тоже с кем-то пересплю за твоей спиной, раз это ерунда! Это нормально будет, Олег?Олег тяжело выдыхает, как будто устал от этого разговора, хотя мы вообще-то только начали.— Лена, ты умная женщина. Мы взрослые люди. Мы столько лет вместе, у нас общий дом, дочь. Из-за каких-то эмоций ты готова все бросить?Я смотрю на него и понимаю, как мой муж мог настолько измениться. Он даже не раскаивается. Не считает, что сделал что-то ужасное.— Да, готова, — твердо говорю я. — Я не буду жить с предателем. Я хочу развод.— Развода не будет, — его голос становится жестким.— Будет, Олег.
— Время прощаться с прошлым!— твердо заявляю я самой себе, уперев руки в бока и оглядев гардеробную.
Я смотрю на идеально развешенные платья, костюмы, туфли на полках — каждый предмет дорог сердцу. И не только сердцу, но и кошельку. Однако вещи не должны просто пылиться, верно? Нужно их кому-то отдать. Кому-то, кто действительно в них нуждается.
Я осторожно вытягиваю нежно-розовое платье с вышивкой. Чудесное! Правда, я его ни разу не надела. Откладываю в сторону. Потом беру обтягивающее красное. В нем я выглядела шикарно. Правда, носила всего один раз. Но вдруг пригодится?
Отправляю обратно в шкаф.
— Так, ладно, с платьями сложно, — бормочу я, — попробуем с туфлями!
Открываю коробку, а там…
Не туфли.
Телефон.
Старенький, черный iPhone мужа, спрятанный в коробке от моих дизайнерских лодочек. Мне становится любопытно — я даже не помню, когда муж пользовался им в последний раз. Я нажимаю кнопку. Экран загорается.
Телефон заряжен. Странно. Кто держит заряженным старый телефон?
Интуиция подсказывает мне, что лучше просто закрыть коробку и убрать все обратно, но пальцы уже набирают пароль.
Тот же.
Разблокируется мгновенно.
Я провожу пальцем вверх и открываю галерею. Не знаю, чего я ожидаю — старых фото с работы? Дурацких мемов, которые он когда-то скачивал? Семейных снимков? Наверное, именно их я и надеюсь увидеть. Вспомнить что-то хорошее, улыбнуться.
Но то, что появляется на экране, заставляет меня замереть.
Фотографии. Много фотографий.
Муж и моя подруга.
Я сглатываю. В висках стучит кровь, в пальцах появляется онемение. Я быстро пролистываю дальше. Там они. Вместе. В ресторанах. В номерах отелей. Он держит её за руку. Целует. Она улыбается. Он ее трахает на белых простынях.
Я не могу дышать.
Все плывет перед глазами. Меня тошнит.
Как давно это продолжается? Как давно они делают это за моей спиной?
Некоторые фото сделаны полгода назад.
Телефон чуть не выпадает из моих рук. Я сжимаю его до боли в пальцах и сажусь прямо на пол. Нужно дышать. В голове нет ни единой мысли. Я крепче сжимаю телефон в руке. Губы дрожат, но не от слез, а от бешеного, неконтролируемого гнева.
Я судорожно выдыхаю, стискиваю зубы и заставляю себя закрыть галерею. Телефон падает в коробку и я быстро закрываю крышку. В груди бушует пламя. Это не то, что я должна была найти.
Я не могу в это поверить.
Рита и Олег всегда были как кошка с собакой. Она раздражала его своими колкими шутками, он не упускал случая поддеть её в ответ. Вечно спорили, критиковали друг друга. Олег даже пытался запретить мне общаться с ней. Говорил, что она лишь попрошайка, и по статусу мне в подруги не годится.
Разве так ведут себя любовники?
Но тут я вспоминаю ее машину. Дорогую, мощную, новую.
— Подарок, — тогда сказала Рита, довольно улыбаясь и проводя пальчиками по приборной панели.
— От кого? — удивилась я.
Она лишь загадочно усмехнулась.
— Мой новый мужчина очень успешный. И богатый.
Я пыталась выведать у нее имя, но она лишь покачала головой.
— Он занимает высокую должность. Пока не хочу распространяться, вдруг не срастется.
Теперь я знаю, кто он.
Это мой муж.
Тот, кто за моей спиной разбрасывался деньгами нашей семьи, исполняя ее капризы. И, наверное, те бриллиантовые сережки, которые я так хвалила, тоже были от него.
Меня охватывает дрожь. Как он мог? Как она могла?
Я закрываю лицо руками, пытаясь сдержать слезы. Боль обжигает, пронзает до самой сути. Я задыхаюсь. Они предали меня. Оба.
— Мам, а где мои наушники? Не могу найти. — В гардероб заглядывает Лера, моя дочь.
Я вздрагиваю, но тут же натягиваю на лицо маску спокойствия.
— Я их не видела, — голос звучит ровно, даже слишком спокойно. Я продолжаю складывать вещи, делая вид, что ничего не случилось. У самой же все плывет перед глазами и руки дрожат так, что очередные туфли вываливаются из коробки прямо на пол.
Лера недовольно закатывает глаза.
— Я уже сто раз смотрела у себя в комнате! Их там нет.
Я поднимаю взгляд и встречаюсь с её тёмными, как у отца, глазами. В этот момент сердце сжимается от боли, но я глотаю этот ком и заставляю себя улыбнуться.
— Вот уберешься у себя, и найдутся, — говорю, поднимаясь с пола.
Лера фыркает и уходит, а я снова остаюсь одна в гардеробной.
У меня дрожат руки. Я пытаюсь глубоко вдохнуть, но внутри все клокочет от боли и ярости. Схватив пальто, накидываю его на плечи, быстрым шагом пересекаю гостиную и иду к выходу из дома.
— Мам, а ты куда? — раздается голос Леры.
Я вздрагиваю, оборачиваюсь. Она стоит в дверях, смотрит на меня внимательно.
— Дела появились, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно. Потом смотрю ей прямо в глаза. — Не хочешь к бабушке на пару дней поехать?
Она морщит лоб, недоумевая.
— Зачем?
Я чувствую, как меня накрывает тяжесть неизбежности. Скандала не избежать. Я не хочу, чтобы она стала его свидетелем. Нужно, чтобы дочь на время куда-то уехала из дома.
— Просто подумала, что тебе будет полезно сменить обстановку, — стараюсь говорить спокойно, но голос чуть дрожит. У тебя же каникулы.
Лера пожимает плечами.