— Если ты сейчас переступишь этот порог, Лена, — его голос тихий, жесткий, угрожающий, — то обратно не возвращайся.
Я встречаюсь с ним взглядом.
— Счастливой жизни, Олег, — произношу, усмехаясь. Пытаюсь скрыть боль, которая вырывается наружу. — Надеюсь, ты не пожалеешь о своих поступках.
Я открываю дверь и выхожу. Оставляю пятнадцать лет жизни и мужчину, в которого была безумно влюблена все это время.
Я сажусь в машину, хлопаю дверью и замираю.
Несколько минут просто пялюсь перед собой, ничего не соображая.
Руки лежат на руле, но пальцы предательски дрожат. Грудь сжимает так, что сложно дышать. Я держалась, пока собирала вещи, катила чемодан, шла к двери.
Но теперь…
Мои губы кривятся, горло сжимает, и я больше не могу сдерживаться. Слёзы катятся по щекам, по подбородку.
Как он мог?
Как он мог вот так просто перечеркнуть всё? Выгнать меня, забрать всё, даже не попытаться объясниться?
Я провожу рукой по лицу, вытирая мокрые щеки. Чёрт с ним. С ним, с его домом, с его жалкими объяснениями.
Но меня накрывает страх.
А вдруг сейчас он прикажет охране отобрать у меня машину? Черт, стоит побыстрее убираться отсюда. Завожу двигатель, ворота разъезжаются и я выезжаю на дорогу.
Я не знаю, куда направляюсь. Просто веду машину, пока пальцы сами не скручивают руль в сторону заправки.
Выхожу, вставляю пистолет в бак, жду, пока заполняется бензобак. Ветер холодный, колет кожу, пронизывает до костей.
Когда бензин залит, захожу в магазин при заправке. Собираюсь расплатиться за топливо, и тут взгляд цепляется за полку у кассы.
Баллончик с краской.
Я хватаю его. Даже не задумываясь, зачем.
— Сколько с меня? — спрашиваю, доставая карту.
Кассир проводит ею по терминалу.
— Оплата не проходит.
Я моргаю.
— Что?
— Ошибка, — он показывает мне экран. — Возможно, у вас есть другая карта?
Я снова провожу картой, но та же надпись выскакивает на терминале.
И тут меня накрывает.
Олег.
За полчаса он уже успел заблокировать мои карты. Какой подлец!
Я сжимаю зубы, с роюсь в сумке, нахожу несколько купюр.
— Наличкой, — бросаю деньги на прилавок.
Кассир кивает, даёт сдачу. Выхожу из магазина, сжимаю в руках баллончик.
Чувствую, как злость разгорается внутри меня, оттесняя боль.
Если он так быстро избавился от меня, значит, у него всё давно было готово.
А если так…
Я забираюсь в машину, кидаю баллончик на сиденье и жму на газ.
Теперь я точно знаю, куда еду.
К дому Ритки.
*** Ритка всегда паркуется как попало. У неё нет подземного паркинга, и она бросает свою машину где придётся, едва найдя свободное место перед домом. Удивительно, как это мой муженёк не купил ей квартиру в элитном ЖК, если уж так щедро осыпал подарками.
Гнев кипит внутри, глухим потоком сжимает грудную клетку. Я знаю, что это ничего не изменит, не сотрёт предательство, не заставит Олега раскаяться, но мне плевать.
Я хочу, чтобы Ритка почувствовала хоть каплю той боли, что переживаю я. Чтобы знала, что просто так я это не оставлю. Не прощу ей. Что спокойствие с этого момента ей может только снится.
Я без труда нахожу её машину. Ту самую, что он ей купил. Ту, которой так гордилась, когда рассказывала мне о своём таинственном любовнике.
Я сжимаю баллончик в руке, встряхиваю его.
Щёлк—щёлк.
Первый росчерк.
Я не думаю. Просто действую.
Медленно, с отточенной ненавистью вывожу нецензурные слова на капоте, дверях, стекле. Линии жирные, кривые от дрожи в руках.
Готово.
Я отступаю на шаг и смотрю на свою работу.
Надеюсь, Ритка подавится злостью, когда увидит это. Да, по детски, но что еще я могу сделать? Пусть весь дом знает, как именно хозяйка этой машины заработала на нее.
Я когда-то читала в каком-то интернет-паблике историю, где жена распечатала листовки с любовницей мужа и засунула во все почтовые ящики ее дома. Тогда я поразилась, ну что за ерунда? Кто так делает? Ушла гордо и все. А сейчас я ее понимаю. По венам течет неконтролируемая злость и ненависть, а выплеснуть ее некуда.
И тут меня накрывает.
Я улыбаюсь почти удовлетворённо смотрю на чертову машину, а потом сразу же чувствую, как изнутри что-то ломается. Я задыхаюсь. Слёзы текут, неконтролируемые, горячие. Я опускаюсь на землю прямо рядом с машиной, сжавшись в комок. Наконец-то позволяю себе проявить слабость. Как жить дальше? Что теперь делать?
Всё, что я строила столько лет, разлетелось в прах.
***
К утру я добираюсь до серой пятиэтажки, которая когда-то принадлежала маме.
Я давно не была здесь. Проезжала мимо, пару раз думала: «надо бы продать», но так и не смогла. Эта квартира — часть меня. Здесь прошло всё моё детство, каждая стена пропитана воспоминаниями. Как можно было избавиться от неё?
И вот, видимо, настал её час.
Я выхожу из машины, беру чемодан из багажника и поднимаю голову. Дом выглядит ещё хуже, чем я его помнила. Лифта здесь нет, стены подъезда кажутся ещё более облезлыми. Запах сырости и старости бьёт в нос, когда я открываю дверь.