Вот и сегодня На берегу шумно и весело. Вдоль Суи пестреют палатки, зонты, игровые площадки. На белой песчаной косе, как на приморском пляже: куда ни кинешь взгляд, всюду бронзовые полуобнаженные люди. Кого только не увидишь в воскресенье на берегу Суи. Вот, прикрывая платочком лысину, уткнулся в листки бумаги толстяк в пенсне. Порой он скорбно смотрит на небо, но чаще пишет, черкает, грызет карандаш. Шагах в десяти от него за плоским камнем, как за столом, примостилась группа картежников. Кривые ножи на поясах и высокие сапоги выдают в них карелов-охотников. О профессиях и увлечениях собравшихся можно судить по разбросанным на лужайке предметам: зеленоверхой фуражке пограничника, коробке масляных красок, фотоаппарату на трех длинных ножках, ощетинившемуся вязальными спицами клубку ниток.
От группы танцующих на гладкой скалистой площадке отделились два молодых человека. Один светловолос, высок и так сложен, что даже самый взыскательный скульптор вряд ли смог бы придраться к формам. его тела. Другой чуть пониже, широк в плечах, шагал развалистой медвежьей походкой
Неподалеку от водопада молодые люди Остановились. Светловолосый швырнул в реку щепку.
— Ого, плывет — не догонишь! — воскликнул он.
— Да, течение быстрое, — задумчиво проговорил другой.
По гребнистой с красным оттенком поверхности реки плыли бревна. Как живые тупорылые существа, торопясь поскорее миновать опасное место, они нагоняли друг друга, нелепо тыкались в каменистый берег, вертелись, дыбились. От столкновения бревен шел звук, похожий на тот, который издает идущее на причал судно. Одно за другим, огромные и серые, они подходили к кипящему жерлу водопада и солдатиками ныряли в бездну.
—- А ну, Паша, считай, сколько бревнышки водолазами держатся, — кивнул на лесины беловолосый парень Форей Сухтайнен. Его товарищ Павлик Чичков стал медленно загибать крупные пальцы. -
— Шесть, семь, восемь!
Бревно торчком вылетело на поверхность и, шлепнувшись о воду, уже спокойно поплыло далее.
— Да, силища! — воскликнул Павлик. — Тут бы электростанцию ставить!
— Чушь, — отозвался его собеседник, — красоту только портить.
Товарищи побрели вдоль берега.
— Ты, Паша, говорят, с маминой ванны по морю плавать начал? — с усмешкой спросил Форей.
— Бывало. А что?
— Переплывешь в этом месте Сую?
Павлик подошел к воде, опустил в нее руку.
— Переплыть-то, пожалуй, можно, только пупок подморозишь. Вода больно неласковая.
Покосившись на широкие руки Павлика, Форей снисходительно заметил:
— Лопатами тут не поможешь, красавец, тренировка нужна. — Отличный, известный всей Карелии спортсмен, он явно намекал на свое превосходство.
— Тренировка есть. И силенки достаточно. Страшновато вот, да. Если спасуешь, вмиг в водопад унесет. Бревном будешь плыть, затянет.
— А, давай на спор, кто вперед до берега вплавь доберется, — хитро сощурил глаза Сухтайнен.
— Можно, — проговорил Павлик, сбрасывая полосатую морскую тельняшку.
— На американку, идет? — протянул крупную жилистую руку Сухтайнен.
— Давай лучше по-нашему. На дюжину пива. Ты с какого берега плыть будешь?
— Мне безразлично. Давай хоть оттуда, — указал Форей на противоположный берег. — Поплыву тебе навстречу.
Форей Сухтайнен зашагал к мосту, расположенному метрах, в ста ниже водопада. Когда Павлик не спеша снял с себя, брезентовые туфли, к нему подошел худощавый средних лет незнакомец.
— Простудишься, парень, — спокойно заметил он.
Павлик вскинул на незнакомца бровь:
— А вы, случайно, не доктор?
— Желаешь, давай познакомимся, — и мужчина, не дожидаясь ответа, протянул Павлику широкую в кисти руку, — Аркадий Григорьевич, фамилия — Дымов.
Павлик смущенно коснулся руки незнакомца, назвал себя.
— Брось дурить, Павел, — строго проговорил Дымов, закуривая папиросу. — Ты что, выпил?
Павлик внимательно посмотрел на Дымова. Был он невысок ростом и неширок в плечах, ничто в нем не выдавало силы, но зато в тоне разговора она ясно давала себя чувствовать. Он убрал со лба пышный пепельный чуб, и на Павлика испытующе и строго глянули карие, чуть вкось посаженные глаза. От этого взгляда Павлик заметно посерьезнел. Но не надолго. Пригладив чуб, он снова принял беззаботный вид.
Водку не пью, а пивком бы побаловался. Жарко, только времени нет.
— Суя шуток не любит — напоит так, что не встанешь.
— Ерунда, переплыву, — встряхнул головою Павлик и, разувшись, пошел к реке крепкий, широкогрудый, бронзовый густого загара. На плече его синел якорек.
«Морячок, что ли! — подумал Дымов. — Взрослые ребята, а голове мальчишество».
Дымов хорошо понимал, что переплыть реку вблизи Кугача может только очень искусный пловец, что шутить с Суей не рискуют даже местные рыбаки, но в глубине души смелость парней его восхитила. «Вот каких ребят надо бы к нам в авиацию — глупость пройдет с годами, а смелость летчику нужна, как и хорошие руки».
