ТИТАН был поражён больше всех. Он взял в руки книгу, и встав с колен пошёл к хозяевам дома, которых он благополучно раскатал по брёвнышку. Люди уже и не знали где божественный промысел, а где людское каждодневное. На их глазах творилось то, о чём будут рассказывать в легендах, ещё очень, очень долго.
Крест. Он не давал людям забыть о произошедшем.
Ночь застала Салману и Вонраха в лесу. Лес был именно тем, что им теперь было нужно. Люди на хуторе медленно «переваривали» информацию, которую они получили в результате общения Вонраха и когдатошнего бога. Книгу, которую передал настоящий и единственный сын единственного БОГА, теперь станут тщательно изучать и беречь. Она о многом расскажет людям, и многому научит этих заблудших. Долго быть с ними было опасно, можно было остаться с ними навсегда.
Теперь лес стал тем радушным и гостеприимным хозяином, что приютил двух путешественников на ночь. Огонь даровал уют, кровать дарила комфорт, люди дарили дуг другу свою любовь. Они имели всё, что им было нужно. Они были вместе, и с ними была их любовь.
Ночь была тихой. Она не будила своими голосами, не пугала странными звуками. Она словно испугалась разделить судьбу того странного человека, бросившего вызов Вонраху вчера. Салмана тихо спала рядом со своей любовью, а её любовь так и не сомкнул глаз до рассвета. Он лежал и смотрел звёздам в глаза, он ждал от них ответа, и как всегда это бывает, ответа так и не поступило.
Люди странные существа, им легче кому ни будь поклоняться, и быть чьими-то рабами, чем самим отвечать за свою собственную жизнь, творя свою собственную судьбу. Конечно легче винить в собственной не состоятельности того, кто стоит над тобой. Он тиран и изувер, он калечит жизни, и только он за это отвечает. Конечно люди, добровольно отдавшие свои жизни в рабство чужой воле, ни в чём «не виноваты». Они просто несчастные и всё, и так никто из них и не посмел восстать против обыденности, и попробовать построить собственную жизнь.
Ведь быть ответственным за всё – это так тяжело, и кого потом винить если ошибся. Вот и живут безвольные, «мелкие и серые» людишки, в услужении тем, кто сильнее их. Они страдают, и рады собственному страданию. Так зачем драться за них со всевозможными тиранами и демонами. Зачем ставить на карту свою собственную жизнь за тех, кто не хочет ничего менять сам? Для чего такие жертвы? Ради кого?
Но Белый странник говорил о том, что люди не совершенны и слабы. Они погрязли в собственных заблуждениях и моральной «грязи». Они могут быть мерзкими и жалкими, они могут и часто становятся хуже самого поганого демона. Но между тем, есть и те, кто находит в себе силы идти дальше. Кто хочет измениться к лучшему, таким стоит помогать.
Люди погрязли в невежестве, но они по определению склонны измениться, и если не показать им путь, так зачем миру тогда такие как ТИТАНЫ. Бог дал миру сильных, чтобы увлечь к доброму и светлому слабых. Не нужно возлагать на себя миссию по их защите постоянно – это сделает их ещё более слабыми и циничными.
Они не станут делать свою жизнь лучше, зная о тех, кто может это сделать за них. Нужно помочь им сделать первый шаг к собственной силе, и тем самым сделать их сильнее и добрее одновременно. Значит, так тому и быть, ответ пришёл сам собой, но к утру. Теперь можно немного поспать.
Вот и утро. Оно ласково коснулось ресниц Салманы, заставляя их дрогнуть. Она улыбаясь новому дню, и потянулась лёжа в пастели. Рядом с ней лежал, и спал довольный собой Вонрах. Он был доволен результатом своих размышлений, ему было хорошо. Едва уловимая улыбка застыла на его спящем лице. Девушка осталась в постели, не желая тревожить сон того, кого любила больше собственной жизни.
Но долго ждать пробуждения любимого ей не пришлось. С первыми лучами солнца проснулся и лес. Он своими добрыми и ласковыми шумами пробудил могучее существо, коим и был Вонрах. Его ресницы дрогнули, и голубые, так любимые Салманой глаза открылись. Он взглянул на свою любимую, и нежно ей улыбнулся. Она улыбнулась ему в ответ, потом прижалась к его огромной груди, словно легла на холмы в долине. Могучая грудь вздымалась и опадала, отмеряя вдохи и выдохи, девушка как пушинка лежала на ней и прислушивалась к мерному стуку не менее могучего сердца, такого странного и одновременно такого любимого ею существа. Так стучать могло только его сердце, только оно могло значить для неё абсолютно всё. В этом стуке было так много и так мало, что жить и хотелось, и казалось уже и не зачем вовсе, раз уж познала такое счастье.
Сильные, как земная твердь руки обняли девушку, с такой нежность, что это было даже как то странно. Руки с лёгкостью разрывающие всё к чему прикасаются, были нежные как лапки у котёнка. Он посмотрел в любящие глаза Салманы и увидел в них только улыбку.
