– Достойный договор. – Кендун впервые за всё время улыбнулся. Он понимал, на сколько выгодно обошлась ему его собственность. И соседи теперь не станут на него косо смотреть за то, что помог Нохве. А значит дочь с женой не пострадают от ненавидящих взглядов, и шёпотков за их спиной.
Он пошёл в сарай и вывел корову, не самую худшую, нужно было признать. Вонрах протянул Кендуну руку, в которой в лучах солнца блестел золотой. Сосед принял монету, и тут же спрятал её в сапог. Потом проводил гостя и закрыл за ним калитку.
Когда Вонрах шёл домой, его встречали удивлённые глаза его женщин. Нохва всплеснула руками, не имея представления о том, как ей себя вести. Корова в доме – это твёрдая уверенность в будущем. Значит будет молоко, масло, сметана, творог и сыр. Значит голода точно не будет, значит сын будет сыт, и возможно пойдёт на поправку. Значит, жизнь вновь набирает свои обычные обороты, значит, семья обогатела.
Корова войдя в свой новый двор, непонимающе огляделась, сперва ей было страшно. Потом она испытала самое радушное гостеприимие хозяев, и решила, что здесь тоже коровы живут. Простившись со своими худшими опасеньями, корова пошла в свой новый сарай. Сено её ждало наисвежайшее, только скошенное. Настроение у коровы поднялось, и больше не портилось.
Вечером пришла новая хозяйка. Она долго разговаривала о чём-то с ней, поглаживая её по спине, словно собственную дочь. Потом уселась на маленькую скамеечку, и приступила к дойке. Молоко покидало вымя коровы, облегчая коровью жизнь. Такой доброй хозяйке не грех и молока принести, промелькнуло в мыслях блаженствующего животного.
Молоко. Такого угощения Годшин не пробовал уже слишком давно. Он уже стал забывать его пьянящий вкус. Он выпил столько, сколько смог, но не столько сколько хотел. Как было приятно, вновь ощутить вкус, парного молока. Уже взрослый парень не удержавшись, уронил скупые слёзы радости. Ему было стыдно за свою слабость, но он ничего не мог с собой поделать.
Вечер был похож на новый год. Всем было от чего-то очень весело и хорошо. Таких дней не было давно. Нохва то плакала от радости, то смеялась наравне со всеми, по малейшему казалось пустяку. Спать не хотелось. Она не удержалась и отправилась в сарай. Ей всё казалось, что корова ей почудилась. Что не будет этой радости с восходом солнца. Но войдя в сарай, так долго не знавший постояльцев, она услышала дыхание дарующего блага животного, и невольно улыбнулась.
Она просидела с ней до полуночи. Гладила по тёплым бокам, и обещала жалеть. Корова слушала все эти обещание, и понимало, как ей повезло с новой хозяйкой. Вернувшись домой, Нохва крепко поцеловала Вонраха, потом Салману, и отправилась спать. Как она могла отблагодарить тех, кто вдохнул в неё и её несчастного сына жизнь.
Месяц подходил к концу. Вот и пролетели четыре недели как-то не заметно для всех. Корова окончательно освоилась на новом месте, и после выпаса возвращалась в свой новый дом, словно она и не знала иного. К хорошему привыкают быстро, даже коровы. Лето катилось к своему закату, оно не минуемо должно было закончится. Годшин окреп, и уже невзирая на невыносимую боль, мог сам вставать с постели. Дальше стола он зайти не мог, но прогресс был уже на лицо. Вонрах продолжал носить мясо, добытое им на охоте. Половину он всегда отдавал соседу, как и было раньше договорено. О их сделке уже давно прослышали все в деревне, некоторые не скрывая завидовали хитроумному Кендуну. Всё было хорошо, но старейшина перестал спокойно спать.
Он и его сыновья стали пристально следить за тем, как Вонрах приходит и уходит. Столько дичи как он, не приносил никто. Но в лесу сыновья главы деревни постоянно теряли пришлого из виду, как только тот входил под покров деревьев.
Лето подходило к концу, последний месяц его был особенно сложным. Звери как сговорились. Они словно по чьей-то команде покинули здешние места. Вонраху приходилось уходить всё дальше и дальше каждый день. Всё больше времени уходило на одну дорогу. Он не перестал добывать дичь, но это становилось всё труднее сделать.
Дров он заготовил на две зимы. Хотя бы об этом он мог не беспокоиться. Но его всё больше беспокоил тот факт, что дичь исчезала из леса. Сам-то он приготовился к долгой и голодной зиме, а вот не прозорливые деревенские, начинали роптать. Только Кендун, был в полном порядке, и теперь ему больше завидовали, чем осуждали за проведённую сделку с Вонрахом.
Однажды утро началось с промокшего, и неприятно влажного тумана. Оно больше напоминало вечер, нежели начало нового дня. Вонрах сидел на крыльце, и не спешил покинуть его пределы. К нему вышли две его женщины. Салмана подозрительно всматривалась в туман, словно она искала в нём причину своих тревог. Нохва грустила, вторя погоде. Вонрах чего-то ждал.
