– Ты дорогая Самха, шла бы по добру, по здорову. А не то я и много рассказать могу – тебе это надо? И помни, твои детки могут за моим мужем отправиться. Помни об этом, подстилка вора и продажная дрянь. – В этих словах Нохва выразила всё, что так долго хотела сказать. Сахма испуганно посмотрела на воспарявшую духом Нохву, и предпочла убраться.
– Ещё раз увижу возле своей калитки, сама знаешь, что будет. – Поставила жирную точку в их разговоре Нохва. А пусть боятся. Пусть мучаются в своих догадках, подумала почувствовавшая себя на много лучше, Нохва.
В дом вошла совсем другая, не похожая на ту прошлую Нохву, женщина. Она улыбалась иначе. Она веля себя иначе. Она была уверена в себе, в своей жизни, в своих силах, и в завтрашнем своём дне. Вонрах и Салмана посмотрели на совсем другую Нохву, и их взгляды задали один единственный вопрос. Нохва сразу поняла к чему они оба клонят, и сказала:
– А сняла «стружку» с Сахмы. Пусть попробует теперь моё угощение. Хватит я молчала этим… – она не нашла подходящего ругательства, и так и не смогла закончить, по тому, что Вонрах и Салмана расхохотались, и заразили смехом и её. Нет ничего лучше, чем начать утро с доброго смеха, дарующего хорошее настроение.
Ничего не понимающий Годшин проснулся под общий смех, и не вольно для себя самого, стал улыбаться, подвергшись общему настроению. Новый день, новые свершения. Занимаясь своими повседневными делами, Вонрах не заметил, как рядом с оградой уже успевшего стать его дома, остановилась молодая и очень красивая девушка. Вонрах прекрасно знал, как её зовут, и кто она есть. Это была та самая девушка, из-за которой горячий Годшин, слетел с обрыва вниз головой.
– А ты красивый. Особенно когда раздетый. – Девушке очень хотелось с ним завязать какие-то отношения, ну или хотя бы разговор, для начала. Вонрах видел её интерес, и понимал её намёк.
– Может и так. Дело спорное. Каждому нравиться разное. – Он не имел ничего против общения, но вот таких откровенных намёков ему не надо было. Девушка словно облизываясь, и смакуя на вкус свои ощущения, продолжила:
– А твоя девушка всегда рядом с тобой бывает? – Она не сводила своего жаркого взгляда с Вонраха.
– Моя, Салмана, всегда со мной, и даже тогда, когда её нет рядом. – Дальнейшее течение разговора Вонарху не нравилось. Но девушку это заводило, она была в плену желаний.
– Может, стоит бросить её, и найти более подходящую для себя девицу. – Она всем своим видом продемонстрировала, насколько низко она оценивает данные Салманы, и как высоко ценит свои собственные. Вонраха это немного разозлило, он не даст свою любовь на поругание.
– Так ведь нет на земле замены богине. А Салмана именно богиня, богиня во всём. По-твоему я должен отказаться от небес, и сойти на грешную землю, в поисках того, что валяется под ногами богини? – Вонрах полоснул по самому больному, по самолюбию красавицы. – А ты, красавица, слышал я обещалась парню смелому, и наверное ждёшь его выздоровления? – Девушка рассмеялась над словами Вонраха.
– Я никому не обещалась. Посулила умом обделённому, и красотой мужеской кстати тоже. Он возьми и поверь дурак, да и прыгни с обрыва. Теперь хоть есть над кем потешиться, калека в голове, теперь калека и на самом деле стал.
– А коли воспарит? Тогда придётся слово сдержать. – Вонрах подпирал девушку со всех сторон. Она улыбнулась ему в ответ, словно говорила с ребёнком не понятливым:
– И какой такой суд принудит меня. Его и его мать никто не любит, чего бы ему подавать старейшине плату за рассудить нас. Никто не станет слушать калеку, и тем более сына брошенки. Она потеряла интерес к беседе с Вонрахом. Немного раздражённая повернулась и ушла. Вонрах тоже был несколько раздражён, он отбросил топор в сторону и повернулся в сторону дома, желая отдохнуть и подумать.
Повернувшись он увидел, как в дверях дома стоят Нохва и Салмана. Матери было больно слышать такое о сыне, Салмана была рада за то, как её мужчина отстоял её честь, но она печалилась за Годшина. Годшин не мог слышать этих, обидных для любого мужчины слов, но со временем он удариться о их жестокость.
Его кости медленно, но верно срастались. Он с каждым днём становился на шаг ближе к выздоровлению. Пока до этого было ещё далеко, и он был беспомощнее ребёнка, но это всё пока. Вонрах сел на скамейку и упёрся взглядом вдаль. Рядом с ним сели огорчённые женщины.
– Ну и как быть? Как сказать ему об этом? – Салмана одна озвучила вопрос, волновавший всех.
– А никак, – Вонрах ещё был в плену своих мыслей – Он и сам уже понимает, с каким жестокосердием ему пришлось столкнуться. Он пока должен хотеть по скорее выздороветь, а уж потом пусть узнаёт правду. Да и со временем, его легче будет подготовить к правде. – Вонрах говорил и продолжал о чём-то думать, словно это была не единственная причина печалиться. У него всегда были поводы поразмышлять, он постоянно готовил какие-то планы, и мало кого в них посвящал.
