Годшин по-прежнему продолжал скрывать своё выздоровление от односельчан. Вадна всё чаще и чаще представала удивлённым взглядам соседям, занимаясь по дому и хозяйству. Это порождало многие кривотолки, и неуместные вопросы. В один из таких дней, когда Вадна несла воду в дом, у колодца её встретила та, которая обещалась когда-то её мужу.
– Здравствуй милая незнакомка. – Она всем своим видом предупреждала о готовящихся гадостях. – Ты уже так долго живёшь у нас в деревне, а никто из нас не знает как тебя звать. Не вежливо это. – Вадна посмотрела на девушку без страха и стеснения.
– Так ведь и я не расслышала ваших имён. Не вежливо начинать разговор, не представившись. – Она готова была отстаивать своё право на жизнь в этой деревне. Тем более, что она прекрасно знала, как с такими нужно себя вести.
– Меня зовут Газна, а моих подружек Ледава, Сарпина, Канла и Фалда. Теперь ты знаешь наши имена, и будь любезна скажи нам своё. – В голосе Газны звучало раздражение, плохо скрываемое шутливым тоном. Вадна не смутилась. Она была сильной, более страшного чем уже случилось с ней, больше не могло произойти.
– Я сама решаю когда, и кому говорить о своём имени. Я сама решу с кем мне откровенничать. А теперь с дороги отойдите милые девушки, меня дома ждут. – Газна уперла руки в бока, и преградила путь девушке.
– Это ещё нужно разобраться, где твой дом на самом деле. Мы-то быстро таких выскочек на место ставим.
– Моё место рядом с моим мужем, а мой муж благородный Годшин. – От этих слов все девушки аж онемели. Первой пришла в себя Газна, она расхохоталась так громко, что вода в вёдрах Вадны содрогнулась.
– Это тот калека, который в прошлом летать учился ради меня. Это тот, кого я швырнула прочь как тряпку ненужную, а ты подобрала. Ну и как вам живётся? Помогаешь ему небось, мимо ведра не попасть? – Она и её подруги веселились от этих слов. Вадна поставила вёдра на снег. Она видела, как тренировался её муж, и некоторые движения она хорошо запомнила. Она собралась с духом, и превозмогая собственную неуверенность, изо всех сил ударила открытой ладонью в грудь Газны, не забыв при этом шагнуть вперёд, и перенести весь свой вес на впереди стоящую ногу.
Девушка упала как подкошенная, растянувшись на снегу. Вадна взяла ведро и вылила на Газну воду, приводя её в нормальное состояние. Ледава наклонилась над подругой, помогая той встать. Вадна ударила её по спине пустым ведром. Девушка охнула, и растянулась рядом, остальные застыли поглощённые ужасом.
– Годшин мой любимый муж. Я его почитаю и люблю, и всякого кто посмеет его, и его матушку, оплевать или осмеять, я загрызу собственными зубами, как волчица лесная. Он не калека, калеки вы, ваши души искалеченные вами же. – Вадна подняла взгляд и увидела за спинами девушек, запыхавшихся от бега, Вонраха, Салману и Нохву. Те были взволнованы произошедшим больше остальных. Они спешили на помощь к беззащитной Вадне, но в итоге пришлось подумать о защите местных красавиц от неё самой.
Слова сказанные Вадной запали в душу Нохве. Она подошла к невестке и поцеловала её в щёку, в знак благодарности и за себя, и за сына. Вонрах забрал вёдра и пошёл наполнять пустое. А женщины весьма довольные собой, отправились домой. Только те, кто хотел повеселиться, унижая иного, остались на месте, «переваривая» произошедшее. Годшин узнав о произошедшем, был горд своей женой, и смеялся, не переставая несколько минут.
– И как ты решилась на такое. А если бы они тебя побили? – Вытирая слёзы, он спросил у жены.
– Да я решила это так. Я ещё решила, что хватит с меня издевательств соседей. Да ещё она сказал плохо о тебе, а жена должна стоять за честь мужа, так меня мама учила. – Годшин стал серьёзным, он обнял Вадну и поцеловав её в губы прошептал ей на ухо:
– Я никогда тебя не предам. Я порву любого, кто посмеет обидеть тебя и наших детей. Я всегда буду тебя любить, и никому тебя не отдам. – Вадна прижалась к мужу изо всех сил, радуясь собственному счастью.
Теперь Вадну стали встречать любопытными взглядами, абсолютно все в деревне. Многие пожившие на этом свете женщины смотрели с нескрываемой жалостью. Они плакали в душе, представляя годы молодой девушки, потраченные на ухаживание за безнадёжно больным Годшином. Они понимали, что мать с ребёнком на руках должна идти на какие-то жертвы, ради счастья своего ребёнка, но то на что пошла Вадна, было уже слишком, по их обоюдному мнению.
Она выглядела абсолютно счастливой. Была горда своим выбором, и это попахивало безумием. Со временем удивлённо пялиться на неё перестали. Только молодые и полные сил парни огорчённо вздыхали, видя такую красавицу, и понимая, кому она досталась.
Вадна оказалась на удивление умелой хозяйкой. Она словно старалась доказать своим домашним, и в первую очередь себе самой, что она достойна быть хозяйкой в доме. В её руках дело спорилось абсолютно любое. Она словно и не прилагала никаких усилий, делая то, или иное.
