Он хотел сказать что-то ещё, но Рей уже сидела у камина, протянув к огню красные от снега руки, и от этого уютного зрелища у Бена внезапно перехватило дыхание. Какая же она, все-таки. Минуту назад это же был лишь камин, лишь костер, лишь ковер и лишь диван, но когда в уравнение добавилась Рей, все обрело духовность и красоту. Она будто оживляла вещи, наполняя любой предмет смыслом. Приносила собой ароматы. Краски. Жизнь.
Она ведь и его существование заполняла эмоциями. Бен, до встречи с Рей, даже не представлял насколько его жизнь бесцветна, но вот эта девочка показала ему, что за пределами операционной существует тоже что-то ценное. И если раньше Бену казалось, что его руки пропахли протирочным спиртом, но теперь в них будто впиталась эта темная вишня, пробуждающая и дурманящая. Ему хотелось теперь не только спасать чужие жизни, а максимально проживать свою. За это потрясающее открытие он был благодарен Рей.
- Не знала, что ты правда что-то руками делать умеешь, - как-то вяло сказала девушка, лениво потягиваясь после ужина. Бен наблюдал за ней с возрастающим беспокойством. Рей ела мало, от кремана отказалась, а фондю попробовала скорее для вида, протянув какое-то вымученное “ммм, здорово”.
- Ты-то как раз должна знать. - вскинул брови Бен, - Рей, я уберу сам. Иди-ка ты спать. Ты, наверное, совсем выбилась из сил, да?
- А ты разве не хочешь благодарности за чудесное фондю?
Бен, в отличие от девушки, от алкоголя не отказавшийся, задумчиво допил Темпранильо, щурясь. Конечно, он хотел, но ей явно было не по себе, но, раз девушка не хотела признаваться в своих слабостях, ему несложно было сделать вид, что он ничего не замечает. Бен Соло знал, как не хочется показывать свои слабости.
- Я не подумал, что день был слишком эмоциональным и без того. Возьму расчет утром.
- Ох, снова я не высплюсь.
- Отношения - штука жестокая - улыбнулся Бен, пристально наблюдая, как Рей едва ковыляет в сторону их спальни, но голову держит высоко и гордо.
Сейчас он как никогда ощутил, какая на деле между ними стена, раз она так закрывается, едва начинает хуже себя чувствовать. Насколько она не верит ему, раз прячет слабость или настолько боится разочаровать? Но она точно никак не могла разочаровать его, скорее, уж наоборот.
Бен отнес посуду, достал таблетки и привычно посчитал до трехсот, давая Рей возможность забраться в постель.
- Я тут прихватил тебе таблетки, чтобы спалось лучше.
- Я не хочу, Бен, - пробормотала в подушку Рей. Мужчина сел на край кровати, погладив её по плечу. Девушка повернулась. Её глаза уже были красными, лицо горело, а руки дрожали. Помогая ей присесть, Бен не мог понять, как он проморгал с самого начала, что ей стало плохо раньше, ведь она же за ужином пару раз роняла свои приборы.
- Знаешь, это довольно омерзительно - быть такой слабой. - стуча зубами о чашку, когда запивала таблетки, призналась Рей. - Ненавижу это состояние в себе. Ненавижу. - Она тяжело вздохнула и скрутилась клубком возле Бена. Удивительное создание. Десять минут назад изображала из себя того самого мраморного и несокрушимого Давида, а теперь прижималась к нему.
- Я не знаю никого сильнее тебя, славная моя, - поглаживая её по голове, абсолютно честно ответил Бен. Пока Рей засыпала, уложив голову ему на колени вместо подушки, он смотрел на неё, и весь покой, длящийся чуть больше суток, слетал с мужчины. Сложно представить более беспомощного врача, который бы сидел и ничем не мог помочь человеку, которого любил.
- Только не убирай её, ладно? - Пробормотала Рей, наслаждаясь прохладой ладони Бена. - Не убирай. Так намного лучше.
В этот момент Бен подумал, что отдал бы все на свете, лишь бы поменяться с ней местами. Забрал бы её болезнь, которая заставляла Рей ненавидеть себя. Но он мог лишь сидеть и смотреть. И не шевелиться, чтобы не разрушить наступающий сон. И злиться, что она, ощущая, как приступ приходит, замыкается. Почему с радостью делилась с ним своим теплом, любовью, страстью, нежностью, но в своей боли предпочитала оставаться сиротой. Ведь он любил в ней и эту силу, которая помогала ей выстоять.
Неожиданно Рей улыбнулась сквозь сон.
Бен опешил. Впервые он видел, чтобы во сне она улыбалась. Ну надо же, значит, он не так безнадежен, раз она, наконец, рядом с ним ощущала себя спокойно. Не отпуская свою ладонь, Бен, опершись спиной о спинку кровати, задремал. Сквозь подпускающий сон, он, ощущая равномерно тепло Рей и её голову на своих коленях, Бен вдруг понял, что никогда в жизни не был настолько целостным, как сейчас. Рядом с девушкой, которая была как та надщербленная чашка из диснеевского мультика. Такая хрупкая, надколотая, но не сломленная. Единственная чашка, из которой ему бы хотелось пить жизнь.
***