Рей отодвинула от себя тарелку с томатным конкассе, заказала бутылку кремана и тяжело вздохнула. Она не могла есть уже который день, зато алкоголь её организм воспринимал на ура, будто девушка посадила его на особую диету из пино блан. Рей понимала, что играет в самообман. Она могла хоть на семьдесят процентов состоять из игристого, заменив им всю воду в организме, но настроение таким же веселым и искрящимся уже не станет.
Девушка ощущала себя полнейшим ничтожеством. Сейчас, когда её Кайло возносился все выше, а Бен падал все ниже, Рей чувствовала себя предательницей за то, что испытывала сомнения и не летела поддержать своего доктора Соло. Или не доктора. Неважно.
Бен подобрал её душу, когда все считали её шлюхой, скандальной девкой и принцессой с купленным Букером. Рей никогда не обольщалась на свой счет и знала, какого невысокого мнения о ней действительно стоящие люди. Это золотая молодежь готова была идти за ней, словно она была их гамельнским дудочником, но двери того, другого мира всегда были захлопнуты перед её носом. Порода была не та. Её могли читать, но она всегда оставалась лишь пустым развлечением. Была Моцартом в дорогих салонах. Той, чьим талантом восхищались, но не принимали за равную себе.
Все, кроме Бена Соло. Он был не просто не прочь трахаться с ней за закрытой дверью, он принимал её за равную, хотя единственный знал правду. Человек, судящий не по статусу, а по таланту, поступкам и душе. Он захотел быть с ней, и ничто его не беспокоило. Достаточно уверенный в себе, чтобы выбрать себе самую неподходящую из девушек.
Наверняка его крутые, состоятельные знакомые смеялись у него за спиной из-за того, с кем он связался. Но чего она ни разу не видела в его глазах - насмешки или сомнения. Бен бывал всяким. Ревнивым. Злым. Жестоким в выражениях и несдержанным в словах, но он ни разу не усомнился, подходит ли она ему. Не сомневался настолько, что, не пряча лицо, целовал её на глазах у всего мира, заявляя свои права, а она отдернула свою руку, когда он позвал её на танец. Под прицелом все того же целого мира.
В момент, когда ему её рука была нужна, как ей были нужны его руки, поддерживающие, когда она спотыкалась. Руки, ловившие её всегда. Даже когда они были не вместе, она ощущала на себе эти руки. Потому что именно благодаря Бену Соло она научилась ходить заново. Благодаря ему её голова была по-настоящему гордо вскинутой. Рей перестала играть роль и стала собой только под действием всех его “самая лучшая”, “невероятная”, “потрясающая”. Это было удивительно странно. Какая-то часть Бена толкала её в темноту и ещё большие сомнение, а какие-то слова поднимали за шкирку и ставили на ноги. И чем дольше они не виделись, тем сильнее те, хорошие слова вызревали в ней. Как будто их силу Рей осознавала со временем. Будто они были семенами, проросшими лишь сейчас.
Что ж, каждый человек был уникальным деревом. На ком-то распускались гроздья гнева и аж пригибали к земле, а на ком-то распускалась соцветиями уверенность. Смотря что в человека посеять. Бен, злящийся, что не может вылечить её ишемию, неожиданно каждым жестом и теплым взглядом взрастил в ней уверенность. Уверенность, которая стала и её чудо-таблеткой от болезни, и щитом от Ункара. Уверенность, позволившая ей спустя столько лет принять себя. Будто Бен каким-то образом закрыл её потребность в собственном достоинстве, помог отыскать нечто внутри себя.
А она, говорящая о любви чаще, громче, отчаянней, не дала ему опоры. Она отшатнулась от него. И от танца, да. Не была настолько великодушной, хотя упрекала Бена в холодности, которая замораживала всё вокруг.
И под танцем Рей подразумевала не отказ от конкретного приглашения, а нечто большее. Девушка как никто понимала, как гордому, но сломленному Бену нужна поддержка. Он мог отрицать это, мог сжимать кулаки и отказываться от неё, но девушка знала - осколки его души хотели быть согретыми. Всем, даже самым гордым, хочется парного падения, потому что всем бывает страшно. И Рей понимала, что невозмутимому с виду Бену страшнее вдвойне, ведь он сейчас терял не работу, а смысл жизни. То единственное, чем дорожил. Призвание сделало из него не просто человека, оно спасло ему жизнь, вытащило из пучины наркотиков, потому внутри, под маской спокойствия он наверняка был не просто ранен, а разбит. Убит. Уничтожен.
Девушка не забыла, как порой, возвращаясь с особо плохой операции, Бен просто падал в кровать, клал голову ей на колени и, закрыв глаза, молчал. Она знала, что должна подставить ему свои колени и сейчас. Должна быть тем голосом, который скажет ему, что он все еще нужен этому миру. И ей.