- Нет, я просто помню, как на Гавайях ты втирала в себя солнцезащитный крем почти постоянно, боясь сгореть, потому что у тебя очень чувствительная кожа, а сейчас сама же себе вредишь. - Бен снова улыбнулся. Грустно и ностальгически. Гавайи. История, произошедшая так давно. Как же он далек от того самоуверенного, немного заебавшегося нейрохирурга. - Ну, знаешь, как наша кожа защищается от ожогов? Все просто. Гипофиз получает информацию из зрительного нерва - мол, слишком ярко и горячо, и тот заставляет меланоциты работать быстрее. А когда ты, сидя на ярком солнце, надеваешь очки, то до зрительного нерва доходит не так уж и много света, ведь у тебя тонировка 90 процентов, а значит, и гипофиз получает более слабый сигнал, и, соответственно, мелатонин выделяется не в нужной концентрации, и ты получаешь ожог. Так что сделай себе одолжение - сними их*.
- Да ты шутишь, - Рей уставилась на Бена, открыв рот. Потом спохватилась. Конечно, он не шутил, когда превращался в доктора. Сощурившись, девушка вдруг поняла, что за этими умными фактами Бен прячет свою растерянность. Что-то внутри сжалось. Он хотел поговорить с ней, возможно, проявить внимание или заботу, но не знал, как завязать диалог? Не знал как человеческим языком попросить её не прятать от него взгляд? Хотя чему удивляться? В самые критичные моменты своих отношений они всегда вели себя как два труса, прячась за масками. Она обычно надевала на себя роль шлюхи, Бен же - образ врача, потому неудивительно, что с ней говорил не её мужчина, а доктор Соло.
Девушка вздохнула и сняла очки. Посмотрела на Бена внимательней. Да уж, побриться, надеть дорогой костюм и погладить рубашку Бен не забыл, но что-то потерял. Уверенность. Самоуверенность. Что-то из этой серии. Оно и не странно. Она не представляла, как он вообще держится. Хотя, ей ли не знать, что на людях держать лицо самурая куда проще, чем смотреть в зеркало, потому что зеркало можно от отчаяния разбить и осколками вскрыть себе вены. На публике такие глупости творить не будешь.
- И на всё-то у тебя есть свой диагноз. - вздохнула девушка, не сводя с Бена пристального взгляда. - А себе поставил?
- Я не болен.
- Да, а что, нет какого-нибудь синдрома Йети? Ледяного сердца? Ты поэтому на кардиоконгресс приехал? Чтобы рассказать симптоматику страшной болезни под названием “любовь” и предложить придумать, как от нее лечиться?
- Тут, увы, коронарным шунтированием не обойдешься, - хмыкнул мужчина. - Не пойму, почему слово “любовь” вдруг стало для тебя почти ругательством, что ты так кривишься. Или я его как-то неправильно произношу? А то когда я молчал, ты искала в моих глазах эти слова, когда сказал - убежала, не дав даже шанс поговорить.
- Правильно ты произносишь, красиво, просто невовремя, - вздохнула девушка. Глагол “поговорить” прямо-таки заворожил её. Что-то, а “поговорить” никогда не получалось, вот и выходило, что, вроде не имея друг перед другом огромного багажа вины, они, тем не менее, всегда находились в стадии непонимания. Бен, зная, что она любит его, совершенно не догадывался, насколько сильно это чувство, а сама девушка до сих пор так и не поняла - если с его стороны чувство было, отчего они не могли продолжать встречаться?
Каждый раз, видя друг друга, они словно спотыкались о собственные недомолвки, которые накапливались и накапливались. Рей ощутила, что она устала сбивать ноги и падать. Если Бену было что сказать, она была готова слушать и слышать. Сегодня как никогда.
- То есть, любовь - это нечто, что имеет график? Вроде как весной можно, а зимой лучше вакцинироваться?
- Ох, Бен, порой мне тебя даже жаль. Как ты вообще социализировался. Какая любовь, проклятие. - девушка закатила глаза. Он правда сказал это? Вакцинироваться?. Он что, главный герой фильма “Эквилибриум”? - С ума сойти. Нет у тебя никакой любви, потому ты и не понимаешь всех этих вещей и не ощущаешь их. Ты ведешь себя как врач, который пытается определить любовь по стуку сердца, прикладывая стетоскоп к груди, но беда в том, что даже самый модный, современный и электронный стестоскоп не поможет тебе. Любовь - ну… это не аритмия, это сложнее. Ты бы понял, если бы ощутил. Прости, что отказала тебе в танце и повела себя как сука, но я… я просто хочу держаться подальше от тебя, только и всего.
Это было странно. Рей говорила одно, словами отдалялась и проводила черту, а сама чуть наклонилась и коснулась пальцами руки Бена, которая все так же держала бокал. Рука была холодной и очень напряженной, будто вместо флейты он удерживал в кулаке мир. Или остатки самообладания. Стало ясно, каких усилий ему стоило сидеть с таким спокойным выражением лица.