Бен перевернулся и с удивлением посмотрел на Рей. Обнаженная девушка лежала на животе, подперев голову локтями. Ещё отдышаться не успела, а уже засыпала его вопросами. Ей не нужно было быть писательницей, шла бы в журналисты, потому что вопросы из-за угла были её коньком. Бен вообще ощущал себя так, будто она целый день ведет с ним непрерывное интервью. Её так много интересовало. Сотня вопросов. Будь он персонажем поинтересней, решил бы, что она книгу с него писать собралась. Спрашивала об учебе, о вкусах, о тысяче мелочей. Особенно, с момента, когда она ближе к закату пришла в его номер – привычно веселая, сообщившая, что проблему решила, билеты заказала и вообще спрятала все, включая совесть, в чемодан, потому можно начинать прямо сейчас. Раздевалась, задавая вопросы, и потому секс – был единственным способом Бена быстрее её немного усмирить, тем более, он знал, как сделать так, чтобы сегодня девушка просила, а не отдавала приказы.
Понять то, что ей доставляют удовольствия его прикосновения, было очень просто. Бен, как врач, был полный сомнений по поводу мифической точки G. Он считал, что Эрнст Грэфенберг просто наебал всех женщин одним махом, заставляя их ощущать свою никчемность, если они не получали оргазма без стимуляции. Наебал он и мужчин, конечно – их с 1940 в сексе партнерши заставляли эту точку искать во влагалище, которое же, черт побери, было в разы менее чувствительным клитора. Видимо, логика доктора тоже канула в точку G, раз он её во влагалище поместить решил.
Потому Бен не строил из себя идиота и не искал в Рей ничего мифичного, а просто касался самой чувствительной части женского тела и все восемь тысяч нервных окончаний сводили девчонку с ума. Потому он снова ласкал её, как вчера у ресторана, во время секса, что бы ощущать, как её мышцы внутри сокращались, даря ему удовольствие.
Но вот, пожалуйста, не успела Рей кончить, как она уже снова задавала вопросы. Беда с этим поколением. Может, ему стоило пить энергетик, чтобы успевать за её скоростью. Пока ему удавалось сшибать её с ног только во время секса.
«Не пока. А вообще. Она же улетает, - подумал Бен, не отвечая на её вопрос, - а может, попросить номер телефона? Вдруг оставит?»
- Ну как, доктор? Расскажешь тайну или унесешь с собой в клинику? – Девушка улыбнулась, поддевая, а сама с неожиданной тоской подумала - «что, Соло, настолько хороший парень, что даже номерок не попросишь?». Нервно взъерошила волосы. От того, как что-то кольнуло внутри, стало аж не по себе. Видимо, слишком резко и слишком близко к ней был этот мужчина эти дни, вот мозг и шалил. Может у него спросить что это с её рациональной головой?
- Та нет тайны. Правда. Просто график дурной. Ну и я эгоист – никогда не любил достаточно сильно, чтобы удержать. Ушла и ушла.
«А мне бы подошел. Ну же, посмотри на меня. Мне бы, правда, подошел, потому что и у меня график дурацкий. Но все же не попросишь номер, да? Ну и ладно»
- Видимо и тебя достаточно не любили. Знаешь, наверное, ты та ещё скотина за пределами отпуска, верно?
- Рей, что за провокации? Я же не спрашиваю, почему такая заноза носится в отпуске по барам и ищет, кого бы снять.
- Ну, у меня как раз все просто. Пять лет токсичных отношений – как прививка от бешенства. Или желания иметь с кем-то что-то более, чем отличный секс. Вот и вся история. Все эти сковородки, сцены ревности и выбор галстука-бабочки под тон платья мне пока больше не интересны. Хочу быть свободной.
«Хотя с тобой бы я иногда встречалась, прилетая домой с пресс тура и ты бы имел меня всю ночь где-то прямо в аэропорту, Бен Соло. Потому что ты, и правда, хорош, но даже в тебя бы я не стала влюбляться. Так, просто бы удовлетворяла тебя, а ты - меня и были бы современные отношения. Честнее, чем у многих. Без прикрас. Секс и ничего. Даже ужина не нужно было бы. Ну, улыбался бы ещё мне порой»
- Твоя свобода тебе идет. Не растеряй. Сковородки тебя испортят, - он потянулся и поцеловал её. На вкус девушка была как лимонная карамель. Сладкая, но немного горчила. Видимо, от своих сигарилл и паршивого характера. Паршивого, но настоящего. Ему понравилось.- И весь этот цирк с подбором галстука-бабочки тоже ерунда. Тебе все равно никто не подходит – ни цвет, ни характер, ни человек. И это комплимент. Ты останешься на всю ночь? – Слегка отстранившись, спросил мужчина.
- Хм, не прихватила смывку для косметики, боюсь испачкать твои чудные белые простыни своими тенями, - сощурившись, отрицательно покачала головой Рей. Не хватало ей только у него остаться. По правде, она уже потихоньку, мысленно, начинала собирать раскиданную одежду по номеру. Потому что отчего-то сильно хотелось остаться.
Мужчина хмыкнул. Послала она его весьма красиво, но отпускать прямо сейчас не хотелось. В Нью-Йорке будет работы столько, что ему не скоро светят отношения. Её нужно было впитать в себя, как солнце, и потом приятные воспоминания носить, как загар. Чтобы все завидовали, хотя ни черта не понимали.
- Силы закончились?