Оказавшись у поставца, божественная пара первым делом направилась к бронзовому зеркалу, возле которого гребешками привели в порядок волосы, затем они подошли к котлу, стоявшему на треножнике, рядом с которым висело полотенце и умыли лицо и руки. Тщательно проделав всё это они, как люди благовоспитанные, уселись за поставец, за которым утолили голод.
В столовую вошёл Ань Бул.
– Утром собрание, собери друзей, – сказал Тайт Мосул.
– Хорошо.
Младший брат стоял пока старший брат и мать не отпустили его.
– Херусиасты собрались, – предупредил утром Ань Бул старшего брата.
– Проводи меня, – сказал Тайт показывая, что находит дальнейший разговор излишним.
Тайт Мосул взял факел и зажёг его о пылающую жаровню. Он шёл по тёмным коридорам дома и пройдя две или три двери отворил дверь огромного зала. Владыка Надзора очутился в сводчатом зале, где находились херусиасты военной коллегии. Все они поднялись со своих кресел. Он кивнул головой как бы говоря, что ему знакомы все церемонии и уселся на кресло.
– Военная коллегия рада твоему назначению. Мы беспокоились, не стряслась ли с тобой беда? – говорили херусиасты.
Херусиасты ожидали слов опустив глаза. Как только стратег автократор приветствовал друзей все откинули назад головы открывая лица. Трудно представить собрание столь серьёзных людей. Эти лица были, достигши тридцати лет и их руки тянулись к Мелькарту: несколько человек расцеловали его.
– Клянусь честью, – воскликнул один из них, – у меня камень с сердца свалился! Ведь мы было подумали, не стряслась ли с тобой беда, в живых ли ты, не попал ли в плен недругу.
– Мог ли я умереть, думаю, что никогда! Ведь я обменялся любезностями с Матерью и удостоился мощью солнца, а вы знаете, что это такое.
От услышанных слов друзья пали ниц.
– Ну, если вы знаете, – продолжал говорить Тайт, – то я не буду тратить время на объяснения, но пора, друзья мои, прежде всего спуститься вниз с высот и сообщить подданным, что мы люди порядочные, а потому друзей никто не тронет и естественно того, кто выступит нашим союзником.
– Ты имеешь ввиду вождя Югурту! – воскликнул херусиаст. – Но ты знаешь, что он организует воинов и грабит соседей.
– Достойный вождь, наверняка остановился у переправ через Дунай. «У побережья ему легче держать под контролем переходы», —сказал Тайт.
Собрание разразилось криками похвалы:
– Да сопутствует твоим деяниям удача и слава!
– Имейте в виду, что если Югурту угораздит попасть в руки моей матери, то Кийя не преминет ей отомстить.
– Мы не сомневаемся в том, Тайт Мосул.
– У Югурты чрезмерно свирепый вид; но к делу, сколько угодно презирайте серебро, дорогие мои, но это не должно мешать нам приобретать его. Я знаю, вы храбрецы, которые также жаждут получить металл, как жаждущие желают найти спасительный глоток воды.
– Этот эгоист сражается не на поле ристалища. Он избрал себе розы, а нам предлагает шипы.
– О да, – ответили херусиасты.
Не успел Тайт высказать своё мнение, как в дверь постучали три раза раздельно, на баркидский лад.
– Кто это к нам пришёл? – спросил, как бы себя Тайт Мосул. – Войди! – Приказал он.
Дверь отворилась и на пороге появился Алорк, старший писарь.
– Посланец от матери просится войти на собрание, – доложил он.
– Так веди его!
Алорк вышел и вернулся в сопровождении одетого в хитон мужчины с пышными волосами пурпурного отлива: приверженца оргий Вакха. Он вошёл в круг и остановился, вглядываясь поочерёдно в каждого из стратегов ожидая, когда же заговорит хоть одна из этих неподвижных статуй.
Но вот Тайт Мосул обратился к нему.
– От чьего имени ты пришёл?
– Та, кто меня послала, – ответил гость, – наказала мне, ежели меня ты спросишь, сказать, что я пришёл от имени Исиды, говорящей устами Матери.
– Ты должен сообщить мне нечто на словах или принёс письменное послание?
– Я должен отвечать на вопросы, что вы будете мне задавать и записать.
– Начну с вопросов. Что сейчас решают херусиасты хоры?
– Они берутся за оружие.
– А почему могучие сыны берутся за него?
– Они получили приказание Исиды
– У тебя воззвание написано рукой Великой Матери?
– Вам её слова пергамента.
Алорк протянул записи и Тайт Мосул прочёл вслух:
