Но в то же время я осознавал, что группа всё ещё находится в рейдовом подземелье, которое не полностью зачищено. Одно дело отпраздновать победу, и совсем другое — напиться до потери сознания в логове монстров. Поэтому я настоял, чтобы товарищи не слишком увлекались спиртным. Безопасность превыше всего, а алкоголь и рефлексы — понятия несовместимые.
Но тут Карина, наша целительница-мышь, преподнесла мне сюрприз, который кардинально изменил ситуацию.
— Знаешь, — сказала она, потягивая эль небольшими глотками, — Нейтрализация яда помогает не только от отравлений. Алкоголь ведь технически тоже токсин, так что я могу убрать интоксикацию и, что гораздо важнее, похмелье.
Я уставился на неё. Это кардинально меняло всё.
— То есть ты можешь отрезвить человека в любой момент?
— Именно. И сама я много пить не собираюсь, так что буду под рукой. Утром восстановлю всех до стопроцентной готовности к оставшейся части рейда, а если ночью что-то случится, прояснить голову — дело пары секунд.
Я мысленно присвистнул. Вот это действительно крутое применение заклинания! На Земле за такую способность люди бы передрались. Сколько раз я сам мучился похмельем после корпоративов или встреч с друзьями, а тут… Опаньки, и магия решает проблему одним мановением руки!
Если когда-нибудь Зара поднимет уровень до сорокового, она сможет делать то же самое. Представляю, как это будет здорово! Можно наслаждаться хорошим вином или элем, не боясь последствий на следующий день.
Но ещё более потрясающим оказалось то, что я узнал дальше. Устойчивость к ядам, которую мы получили благодаря Дару Живы, этому благословению весенней богини, позволяла нам наслаждаться всеми приятными эффектами алкоголя, одновременно смягчая негативные.
Иными словами, мы могли пить и веселиться, оставаясь в относительно ясном сознании и с сохранными рефлексами, словно пить безалкогольное пиво, но с полноценным опьянением. Парадокс? Возможно, но магия вообще штука парадоксальная.
— В таком случае, — сказал я, поднимая свою кружку, — рейд может наслаждаться всем, что душе угодно.
Все подняли бокалы с радостными криками. Исключение составили лишь несколько добровольцев, которым выпал жребий нести караульную службу, они ограничились парой кружек эля. Вполне достаточно, чтобы не чувствовать себя обделёнными, но не настолько много, чтобы потерять бдительность. В случае неприятностей каждая секунда реакции могла стоить нам жизни.
А сам я? Сам я впервые за долгое время, возможно, с тех самых пор, как очнулся в этом мире, позволил себе напиться как следует. Я жив, мы победили, и хотелось насладиться этим моментом сполна.
Лили тоже не отставала от меня в плане выпивки. Тёмное пиво местной варки било в голову, как кувалда, но мы пили с удовольствием, заедая солёными орешками и вяленым мясом.
Эйнар травил байки про свои любовные похождения, Стеллария смеясь, добавляла пикантные подробности. Постепенно мир вокруг приобрёл ту приятную размытость, когда проблемы отступают, а остаётся только тепло дружеской компании и предвкушение ночи с любимой женщиной.
Когда языки костров начали двоиться, а шутки казались втрое смешнее, чем были на самом деле, Лили потянула меня за руку.
— Пойдём, — её глаза блестели не только от алкоголя. — А то я наброшусь на тебя прямо здесь.
Мы выбрались из круга веселящихся и, пошатываясь и хихикая, направились к нашей палатке, дважды упав по дороге. Сначала я споткнулся о какой-то корень, потом она зацепилась за оттяжку чьей-то палатки. Мы катались по мокрой от росы траве, как дети, не в силах остановить смех.
В нашей палатке было темно и тесно. Мы принялись стаскивать друг с друга одежду, но пальцы не слушались, путались в ремнях и шнуровке.
— К чёрту! — рыкнул я, дёрнув особо упрямую застёжку. — Кто вообще придумал эти пытки?
— Тот же гад, что изобрёл налоги, — фыркнула Лили, борясь с моим поясом.
В итоге мы освободили только самое необходимое: спустили штаны, задрали рубахи. Но даже в пьяном угаре я помнил об ответственности.
— Свиток, — напомнил Лили, тяжело дыша.
Она кивнула и пошарила в сумке. Зелёное свечение на миг осветило палатку, Предотвратить зачатие активировалось. Стоило магии рассеяться, как что-то изменилось в глазах Лили. Обычно независимая и даже дерзкая, сейчас она смотрела на меня снизу вверх с той особой покорностью, которую видел у неё только в постели.
— Артём, — прошептала она, облизывая губы. — Я хочу… Хочу, чтобы ты был груб со мной, чтобы взял меня как свою вещь.
— На колени!
Она подчинилась мгновенно и опустилась передо мной на колени. В полумраке палатки глаза Лили светились предвкушением. Я стащил трусы до конца, высвобождая член. Даже в приглушённом свете было видно, как расширились её зрачки.
— Чёрт, Артём! — выдохнула она. — Я каждый раз забываю, какой он у тебя… огромный!
— Не болтай, — я взял её за волосы, аккуратно, но властно. — Покажи, как сильно ты меня хочешь.
