— Вас оскорбляли и действием?
Хеттерле медлила, но не могла отрицать того, что уже сказала. — Редко, — ответила она.
— Как он относился к своей жене?
— Иногда он ее избивал, а она, естественно, защищалась.
Обер-комиссар обстоятельно высморкался в носовой платок.
— О предполагаемом любовнике Доры Фридеман вы действи
тельно ничего не знаете?
Хеттерле покачала головой.
97
— Хорошо ли относилась фрейлейн Карин к своему дяде и
своей тетушке?
— О плохом не знаю.
От дальнейшего допроса Шельбаум отказался. Она не относилась к типам, раскрывающимся легко. Но явно не была и человеком, за которым ничего не числилось. Он отпустил ее и попросил послать к нему Карин Фридеман,
— Как вы ее находите, Маффи?
— Не совсем чистой, господин обер-комиссар.
— Я тоже, — согласился Шельбаум. — Будьте внимательны
при допросе, когда она принесет свои личные документы.
Он дал ему некоторые советы.
— Жаль, что вы в последнюю ночь не были достаточно бди
тельны, — закончил он.
— Вчера я был- на службе, — сказал Маффи, — в очень
устал...
Шельбаум рассмеялся.
Но не юлько от службы.
Господин обер-комиссар, я охотно бы...
Уж не хотите ли вы извиняться? — прервал его Шель
баум. — Не считайте меня за дурачка, который упрекает вас за
ваш образ жизни. Вы молоды, и я могу только позавидовать
вам. Хороша ли девушка-то, по крайней мере?
Очень, господин обер-комиссар, — вспыхнул Маффи.
Тогда отнеситесь к этому делу серьезно, — сказал Шель
баум, — как того заслуживает малышка. Так, она слышала, как
кричала женщина?
Да.
А дальше?
Она разбудила меня. Я вышел в сад, но, ничего не заметив,
вернулся в дом. На улице было прохладно, а я был,..
...очень уставшим. Во всяком случае, больше ваша подруж
ка ничего не слыхала?
Нет, иначе она бы мне сказала.
Мы с ней побеседуем отдельно, даже если это и не при
несет пользы, — сказал Шельбаум. — По-видимому, это мог
быть только крик фрау Фридеман, когда ее душили.
Карин Фридеман была серьезна и бледна, но без особой скорби в лице. Следом за ней появился инспектор и сказал:
В коридоре ожидает молодой человек, который непременно
хочет зайти сюда, к этой молодой даме. Это некий господин
Ланцендорф.
Мой жених, — быстро сказала Карин.
Пусть войдет, — распорядился Шельбаум, и Нидл впустил
Ланцендорфа.
Даже если вы с ней обручены, то все равно ведите себя
спокойно, — предупредил его обер-комиlbсар. — Мы ее не
съедим.
Юноша удивленно взглянул на Карин. Слабо улыбнувшись, она кивнула ему, и лишь тогда он успокоился. Шельбаум достал из коробки сигару и закурил. «Довольно быстрое обручение, — подумал он. — Но, возможно, оно состоялось уже давно».
— Известно вам, что здесь произошло? — спросил он Лан-
цендорфа.
98
Петер утвердительно кивнул. Об этом он слышал от людей на улице.
Хорошо, — сказал Шельбаум. — Тогда я хотел бы спро
сить вас, фрейлейн Фридеман. Почему не действовал звонок,
когда наш коллега сегодня утром хотел войти в дом? Вы очень
напугались, увидев его?
Мой дядя имел обыкновение отключать звонок на ночь, —
ответила Карин. — По-видимому, он и вчера поступил так же,
когда ушел последний гость. А напугалась я потому, что...
Потому что вы приняли его за убийцу, не так ли?
Она утвердительно кивнула и бросила на Маффи виноватый взгляд.
— Вы венка?
— Нет, я родилась в Гантерне, в Тироле.
— Когда умерли ваши родители?
Отец умер еще до моего рождения, а вскоре и мать, —
тихо ответила Карин.
Господин и госпожа Фридеман были вашими единственны
ми родственниками?
— Да.
-— Вы воспитывались у них?
— Нет. Община Гантерн отправила меня в детский дом в
Инсбруке. Оттуда меня забрал дядя, когда мне исполнилось
семь лет. Я была помещена в школу-интернат в Граце, где и
пробыла до получения аттестата зрелости. В Вену я приезжала
только во время каникул.
—- Вы были привязаны к дяде?
Он очень много сделал для меня. За это я ему буду вечно
благодарна.
Как складывались ваши отношения с тетушкой?
Мы ладили друг с другом.
С обоими вы не испытывали никаких трудностей?
Нет!
Шельбаум заметил некоторое беспокойство на лице Ланцендорфа. Он потушил сигару в пепельнице, которую держал на весу, подошел к столу, поставил на него пепельницу и сдвинул лист бумаги, которым было что-то прикрыто.
— Все, что вы здесь видите, находилось в карманах вашего
дяди, — сказал он. — Что вы знаете о назначении этих ключей?
Карин встала и взяла в руки связку.
Это ключ от дома... Этот от конторки... Там стоит сейф,
от него должен быть этот... Вот от стенного шкафа... Этот от
гаража... Этот подходит к письменному столу... Да, а вот этот
от садовой калитки.
А маленький? — Шельбаум поднял вверх ключик, который
лежал отдельно от связки.
Карин покачала головой.
— Наверное, от денежной шкатулки... Впрочем, не знаю.
Обер-комиссар положил ключ на место и пристально посмотрел
на нее,
— Вы сказали нам всю правду, фрейлейн Фридеман? — спро
сил он. — Вы ничего от нас не утаиваете?
Девушка занервничала. Ланцендорф бросил на Шельбаума возмущенный взгляд, но промолчал.
99
— Ничего, — ответила Карин.
Шельбаум отвернулся.
— Можете идти, — коротко бросил он. — Все эти штуковины
заберем с собой, Алоис. Что касается ключей, то установим пос