В начале июля я видела господина Фридемгна на Ирисзее.
Он стоял вместе с мужчиной, фотоснимок которого был два дня
спустя помещен в газете.
Почему его фото появилось в газете?,
Его нашли застреленным в Лобау.
Шельбаум прямо-таки подскочил.
Это мог быть только Плиссир!
Вместо Эвелин ответил Маффи:
— Да, это был господин Плиссир из французской разведки.
- Шельбаум погрузился в размышления. Не очень-то он жаждал
сотрудничества с тайной полицией, которая дело об убийстве
Плиссира поручила особой комиссии. С тех пор как комиссия
начала работать, следствие было засекречено.
— А о другом, Эвелин, — подсказал Маффи. Эвелин потушила сигарету и продолжала рассказ.
— Это было несколько дней спустя, — скгэала она. — Я ле
жала в шезлонге в глубине нашего сада. В это время вдоль
ограды проходил господин Фридеман с мужчиной. Они останови
лись очень близко от меня, но мы не видели друг друга, так
как между нами была живая изгородь. Мужчина сказал: «Не
мешало бы вам сходить на его похороны». Он говорил с аме
риканским акцентом. А господия Фридеман ответил: «Если вы
118
пожертвуете венок». Тогда они оба рассмеялись, а господин Фридеман сказал: «Желаю отличного полета, Каррингтон». Затем они расстались.
Каррингтон? — не выдержал Шельбаум, — Вы сказали
Каррингтон?
Да, — подтвердила Эвелин. — Во всяком случае, так про
звучала его фамилия.
Вам надо было рассказать нам об этом раньше, — произ
нес Шельбаум хриплым голосом.
Почему? — спросила Эвелин.
Шельбаум сознавал справедливость ее вопроса. Пока Фридеман был жив, не были причины видеть во всем этом нечто подозрительное.
Когда Эвелин ушла, Маффи спросил:
Вы считаете, что Каррингтон — тот человек, которого югос
лавы выслали за работу на ЦРУ?
Все возможно, — сказал Шельбаум. — Но теперь я желаю
одного, чтобы это дело не висело на мне!
Маффи подумал, что при меньшем упорстве он давно бы мог покончить с этим делом сам.
* * *
Когда Нидл добрался до Гантерна, было около трех часов ночи. Он разбудил хозяина отеля «Голубая гроздь» и потребовал номер для себя и шофера, наказав разбудить его в семь утра. Когда в восьмом часу он спустился в гостиную, здесь за завтраком уже сидел инспектор Бурдан. Нидл представился ему и спросил о задержанном Деттмаре.
— Это чистая случайность, что он попался в ловушку, —
сказал Бурдан. — Случайность и маленькое недоразумение.
И Бурдан рассказал, как он задержал Деттмара.
Ои подлежит нашей компетенции, — продолжал он. —
По-видимому, беглец имеет какое-то отношение к террористам.
Но пока я его еще не расколол. Когда закончите свою работу
С ним, можете вновь передать его нам.
Связи террористов, кажется, довольно широки, — заметил
Нидл.
Бурдан кивнул.
Они все время подогреваются из Западной Германии, —
сказал он. — Вчера я допрашивал старика Леенштайнера.
Из него не вытянешь ни одного слова. А его сын, с которым ме
ня перепутал Деттмар, бежал. Конечно, в доме есть женщины,
и если, их расшевелить, то можно многое узнать. К примеру, я
теперь знаю, что у итальянцев вновь что-то затевается.
Вы их предупредили?
-— Разве это моя обязанность? — спросил Бурдан, вскинув брови. — Я сообщу в Инсбрук, оттуда передадут в Вену, а остальным займется министерство иностранных дел.
Не будет ли тогда слишком поздно? — спросил Нидл.
Я придерживаюсь служебного канала, - ответил Бур
дан.
119
Нидл молчал. Даже для него, мало интересующегося политикой, стало очевидным, что столетняя вражда между Австрией и Италией не потухла, а вновь и вновь подогревается определенными силами с обеих сторон.
— Пойдемте в жандармское отделение, — сказал Бурдан. —
Старика Леенштайнера я прихвачу с собой в Инсбрук. Деттма-
ра оставляю вам вместе с протоколом.
До жандармского отделения было всего несколько шагов. Из имеющихся трех камер две находились в ремонте, так что Леенштайнер и Деттмар сидели в одной камере. Детшар провел беспокойную ночь. Старик проклинал его на все лады и взял с него обещание — ни единым словом не выдавать связей с людьми, симпатизирующими террористам. Иначе для него все окончится плохо. Деттмар понял, что попал из огня да в полымя. Впутаться в дела террористов было еще хуже, чем оказаться в одной компании с Фридеманом.
Войдя в камеру, Нидл предъявил Деттмару приказ об аресте, в котором говорилось лишь об угоне автомашины. Затем он попросил дежурного жандарма покараулить Деттмара, пока он не покончит с другими поручениями.
Нидл направился в здание местного самоуправления, чтобы кое-что разузнать о Фридеманах. Однако молодой бургомистр общины не принадлежал к местным жителям, и Нидл решил попытать счастья у местного священника.
Его преподобие Даубенбергер срывал в саду последние груши, когда появился Нидл, и тотчас же выразил готовность поговорить с ним. Он пригласил его в дом и поставил перед ним стакан вишневой наливки. Нидл выпил, и из глаз его брызнули слезы.
— Это от моего собрата из Тоблаха, или, как говорят сегод
ня, из Доббиако, — сказал, улыбаясь, священник. — Так вы
хотели узнать о Фридеманах?
Одним духом он выпил содержимое стакана.
— Когда яприехал в Гантерн, это было в 1925 году, Фри-