Георг говорил мягко — и продолжал немигающе смотреть на
вельможу. — Погода тело мертвит.
Да, да! — слишком поспешно согласился лорд. — Пого
да сегодня до невозможности скверная. Я не советую вашему
величеству выходить на прогулку... к тому же, есть некото
рые вопросы...
Лукавый статс-секретарь продолжал стоять, ожидая повторного приглашения.
— Ваше величество! Сэр Дженкинс прибыл с важными вес
тями: Петр достраивает последние галеры и, похоже, ждет
начала навигации в Финском заливе, чтобы с моря осадить
Стокгольм.
Георг задохнулся — в левой стороне груди, под сердцем, кольнула боль.
— Ваше величество, в этом для Англии еще нет беды...
Может сократиться вывоз наших товаров в Россию.
Король е тревогой и ожиданием вгляделся в лицо вельможи, который молчал о главном — об опасности трону.
— Это небезущербно для лесных компаний королевства, все
38
это так, — тянул Брайтон, следя за королем. — Но у меня есть план срыва замыслов Петра...
— Что за план? —- Король сильно наморщил узкий лоб.
— План весьма щекотливый, — льстиво наклонил голову Брайтон. — Суть его такова: Рой Дженкинс еще в Швеции близко сошелся с неким корабельным мастером — не то немцем, не то голландцем, выдающим себя за датчанина. Этот слуга двух господ весьма золотолюбив. За крупный чек в лондонском или стокгольмском банке он послужит и третьему господину — вам, ваше величество! Лорд вязал слова медленно. — Этот человек теперь в Петербурге — шляется по кабакам, выпытывает у пьяных моряков все о будущей кампании. Заодно строит на верфи галеры и будто бы взят переводчиком в поход... Когда выяснит замысел русских, он сбежит и предупредит обо всем шведского адмирала Ватранга. Флот Петра, несомненно, будет разбит...
Брайтон не выдержал — накопилось много сдерживаемых чувств — и захлебнулся мелким смешком. Ноздри короля дрогнули после долгого напряжения, что-то изменилось в уголках его бледных губ, и он тоже выдавил кислую улыбку — вымученную, недоверчивую.
— Ваше величество, ваше величество! — Брайтон вытирал
слезы платком. — Сэр Дженкинс уже представил подробные
детали... Я понимаю возможные сомнения, но идея многообе
щающая. Что вы скажете на все это, ваше величество?
Король смежил рыжеватые ресницы, в раздумье тронул крупное ухо.
— План хороший. Даже очень хороший. Но его можно
улучшить. — Король еле заметно пожал плечиками. — Жела
тельно, чтобы царь Петр... погиб до битвы... Выпишите Розен-
кранцу чек покрупнее, пообещайте рыцарство ордена Бани...
Так будет надежней.
-ч Ваше величество, вы сразу отыскали слабый пункт плана! — с отменной лестью заметил Брайтон.
Он присел без приглашения и отметил не без удовольствия, что Георг ни взглядом, ни жестом не выдал своего раздражения.
Есть не менее важное, чем разгром русского флота... Сэр
Рой Дженкинс с помощью красавиц давно сбивает с толку
црестолонаследника, царевича Алексея. Прибрав его к рукам,
мы сможем в будущем превратить Россию в нашу колонию...
Да, да, поручите сэру Дженкинсу и это!
2
На набережной Невы перед кабацкой избой остановились два морских офицера. Метлой у порога обмели снег с порыжелых ботфортов и широко распахнули тяжелую певучую дверь. Бригадир Бакаев, коренастый и широкий в плечах, с бычьей короткой шеей и золотистой гривой курчавых волос, вскидывая пшеничную бровь, сильно потянул поздрями хмельной дух. С улыбкой покосился на своего спутника.
— Тут и отведем немного душу. — Помедлив, он многозначительно добавил: — Ляжем в дрейф.
39
— Ну что ж, эта гавань вроде ничего, — согласился коман
дор Змаевяч — тонкий и хрупкий, с косоватыми прорезями
синеватых глаз. — Только выбери место потише да от любо
пытных глаз подальше.
Бакаев понимающе кивнул и, чуть прихрамывая, прошел в дальний темноватый угол.
Дверь кабака со ржавыми скрипами несколько раз бухнула — вошли англичане, шведы, разный суетпый люд.
Меж столиков живо зашныряли два шута, стали приставать к кабацкому люду. Рядом с буфетом в сизых пластах табачного дыма разноголосо запели скрипки, гобой п волынка.
Проходя к буфету, Змаевич удивленно загляделся на сидевшего среди англичан человека в голландском платье. Оба об-радованпо уставились друг на друга, и капитан потащил иноземца к лавке, где скучал Бакаев.
Иноземец оказался юрким, невысоким, жпдко-белесоватым, имел улыбку хитрую и скользкую.
— Эй, Яков, глянь, кого я встретил! — повеселел Змае
вич. — Moii приятель, Лаэрт Розенкранц! Вот с кем я готов
выпить ппва хоть бочку!
Трактирщица — баба редкой толщины — поставила перед компанией три высокие оловянные кварты, положила несколько вяленых рыбок.
Розенкранц вытянул обметанные пупырышками простуды губы и весело глянул поверх горы белой пены. Изрядно отпив, достал полосатый платок, вытер широкое и дряблое с навислим носом лицо, повернулся к Змаевичу.
А что, капитан-командор! Давно мы с тобой не виде
лись?!
Да, почитай, с полтавской баталии. — Змаевич смотрел с
затаенной насмешкой.
Где же ты все это время был?
Где? — Капитан-командор откинулся к стене, коснулся
напомаженных, словно нарисованных черных усиков. — Не на
лебяжьих перинах валялся! Разные были гавани...
