Младшие командиры разошлись, обсуждая дерзкий план. В шатер долго доносились их удаляющиеся голоса. Задержались генералы да Змаевич с Бакаевым — обговорить работы по лесоповалу. Апраксин, начав излагать порядок наведения бревноспуска, остановился на полуслове: к шатру кто-то бежал. Бежал торопко, неровно переводя дух. У полога загремела галька. Рука, царапая, искала отстежку. Все удивились: караульные не остановили и даже не окликнули ночного гостя.
Без треуголки, в мокрой одежде с пятнами зелени на коленях, — видимо, падал — в шатер ввалился Ягужинский. Понес несуразное:
— Едва добрался из Ревеля на шняве... Сам с парусами упра
вился... Чуть не утонули... — Голос свистящий, с перебивом
тяжелого дыхания.
Апраксин ласково улыбнулся.
— Адъютант под стать государю!
У Петра гулко отозвалось сердце — горячо ударило в голову. Лизнув пересохшие губы, заговорил строго:
Добро, что не утонул. А с чего тебя подвинуло на такую
оказию?
Государь! — Ягужинский медлил, перекатывая неистовые
глаза с генералов на Петра. — По отплытию «Принцессы» сэр
Дженкипс целый .день шнырял по Ревелю. Кого б ему искать,
кроме русского царя? Отчаявшись найти, убыл на остров Нар-
гин, а к вечеру оттуда вашему величеству доставили письма.
68
Каюсь — принял, не удержался. Одно от британского посланника при шведском дворе, другое от Норриса. Найдя в них оскорбления вашего величества, оба воротил назад без ответу...
Петр заметил, что генерал-адъютант говорит не главное.
Все было не новым, обычным, но в глазах Ягужинского стоял страх — он еле заметно вздрагивал.
Царь повел рукой по лицу, словно снимая какую-то паути-ну. Руки подрагивали, быстро белел: от лица отливала кровь. Прыгающими губами что-то говорил беззвучно, потом появился голос.
— Павлуша, неужели?..
Все поразились перемене царя — внезапной, страшной. Ягужинский отрешенно кивнул.
— Царевич Алексей кричал во сне... — у него застревали в
горле слова, — царевич тщится о российской короне... черег>
иноземную помощь...
Генерал-адтзютант в беспамятстве выдавил что-то и далее, но Петр уже не слышал — голос Ягужинского ударил в уши колокольным набатом. Гулко застучало в висках — царь снова становился черно-красным, кровью палились даже глаза. Смотрел немигающе. Перед расширенными зрачками поплыло воспоминание: повешенные стрельцы качаются на красных кремлевских стенах, мерзлые трупы постукивают на ветру... Ярым огнем полыхнул в лицо забытый гнев. Закусив губу, силился сделать какое-то движение, но не мог. Со стоном повалился на стол.
Долгое время стояла тишина. Дрогнув, потянулась рука Петра, что-то искала — нащупала гусиное перо, сломала, так я не найдя нужное. Медленно стал подниматься.
Ягужинский осторожно продолжил:
— Ваше величество! Не в самом только царевиче Алексее
Петровиче суть дела, но и в его советниках-шептунах, коих
должен указать розыск. Запрятались они, как тараканы, ино
земные и свои шептуны, и грызут заодно с подлыми врагами,
пакости разные творят. Пора то выводить с корнем...
Царь медленно покивал. Долго сидел неподвижно. Неожиданно спросил спокойным голосом:
Павлуша, а как там матросы? Не скорбят ли духом иль
животами? Травленая солонина выброшена, как я велел?
Не скорбят, ваше величество! Духом и животами бодрые.
Травленая солонина выброшена в море. На кораблях ведется
тайный розыск.
Петр уже приходил в себя. Снова долго сидел неподвижно, отдыхал — только мигали глаза. Шумно вздохнул и поднялся. . Тихо бросил Апраксину:
— Звать Змаевича и Бакаева — иду переволоку смотреть. —
И как был — в лосиной куртке — шагнул за полог.
14
Еле видимый в сизых тенях, попыхивая трубкой, Петр размашисто шагал вдоль пепельно-зеркальной бухты — клонился на ходу, словно шел против сильного ветра. Под ботфортами
69
с треском и скрипом похрустывали ракушки. Змаевич и Бакаев торопко шли следом.
Остановились, глядя на росную, исполосованную следами траву. Редкий туман медленно плыл, цепляясь за верхушки сосен, миновав лес, прозрачным валом припадал к воде.
В жидких строчках ольшаника мелькнул проворный горностай. Петр надул щеки, фыркнул, глядя ему вслед, поставил ногу па плоский валун. Загляделся на пустынный морской залив, покрытый широкими полосами света, — где-то там, за горизонтом, проходила великая морская дорога-Утро входило в полную силу. Быстро отлетал мглистый рассвет, по зеркальной бухте прошла череда красок — сейчас вода была уже малахитовой. Из моря показался красный диск солнца, сплюснутый скорым подъемом. Петр длинными тонкими пальцами тронул сосну.
— Материала для помоста в избыток, — заключил корот
ко. — Ну что ж, начнем рубить. Переволока не выйдет, так
Ватранг страху наберется — может, и глупость какую сотво
рит. А тогда мы снова хитрость измыслим — так дело и сдви
нется... — Петр оживленно посмотрел на офицеров, гордели
вый, радостный и уставший.
На опушку высыпали матросы, солдаты. Прапорщики, вышагивая, стали разбивать вырубку на полосы.
