Было очень тихо. И вдруг странно, неожиданно в этой тишине, раздался постепенно нарастающий рокот самолета. Наконец он, небольшой, юркий, вынырнул из-за вершины, качнул крыльями и скрылся.
Проводник восхищенно помотал головой.
— Как быстро... — и вздохнул: — Интересно...
65
Махмудбек не успел осмотреться в комнатке караван-сарая, не успел умыться, как прибежал Акбар, плотный, сильный мужчина лет сорока. Он без стука ворвался в комнатку, раскрыл руки и, шагнув, обнял Махмудбека.
— Это вы! Вы! Узбек! Кого аллах наконец-то послал в это
проклятое место. Узбек! Скажите что-нибудь... Дайте услышать
родные слова...
Акбар заплакал.
— Я единственный узбек. Единственный в Гульташе... Вы сей
час пойдете ко мне. — Он не давал возможности Махмудбеку
даже ответить на приветствие. — Вы знали Барат-хана? Я его
старший сын... Я растерял своих братьев. Их четверо. Вы слы
шали о моем отце?
Махмудбек слышал и об этом курбаши.
— Я рад вас видеть, — наконец сказал Махмудбек.
Он действительно был рад такой встрече. Акбар должен многое знать о путниках, которые здесь проходили, о становище Джанибека-кази там, рядом с советской границей.
Махмудбеку выделили отдельную комнату. В нишах стояли лаганы, касы, чайники, пиалы разрисованные искусными мастерами.
Высилась горка из сложенных ватных одеял — курпачн, атласных, шелковых, бархатных.
Все свидетельствовало о достатке, об умении жить и встречать гостей. Гости в этом доме бывали. Из горячих, шумных рассказов Махмудбек понял, что у Акбара останавливаются люди Джанибека.
Махмудбек расспросил о здоровье Джанибека, о его делах.
— Самого я видел давно. Три года назад... — ответил хозя
ин. — А его люди бывают, когда идут на базар.
Чувствовалось, что Акбар не сотрудничал с Джанибеком. Да и говорил о главаре банды без особого почтения, как о простом смертном: коротко, общими словами.
— Прошлогодний гость ушел? Как его здоровье?
Махмудбек задал два вопроса подряд, спокойно, без особого
интереса, в то же время показывая свою полную осведомленность о последнем «госте».
Ушел... Совсем недавно. Пять дней назад. Болел долго в
прошлом году. Японец дома у себя держал. Никого к нему не
пускал. Тот, когда трепала малярия, много говорил. А попра
вился, уже перевалы закрылись, К Джапибеку японец гостя
тогда не отпустил. Только недавно.
До Джанибека можно было дойти? — спросил Махмудбек.
В прошлом году? Можно... Не отпустил японец. Держал у
себя.
Ясно, что это их человек. Японцам не хотелось на всю зиму оставлять своего агента в банде Джанибека-кази. Сейчас агент только отдохнет перед уходом за границу. На это уйдет день-два.
В Гульташе все видно. Очень маленький город. А японец
хитрый. Следит за каждым новым человеком. С кем встречается,
куда ходит. Все хочет знать... — продолжал Акбар.
Японец — наш враг.
66
Враг? — удивился Акбар.
Да...
Тогда нам нужно держаться с англичанами! — шумно
вздохнул Акбар.
Он любил их, англичан. Как и его отец, Барат-хан.
Значит, тот гость...
Да, да, Акбар. Нам надо купить слугу японца. Надо узнать,
что говорил гость в горячке.
Слуга... — пожал плечами Акбар, давая понять, о чем мо
жет сказать простой памирец, что он запомнил.
Надо...
— Хорошо, — кивнул Акбар, — я постараюсь...
Махмудбек стал укладываться. Удобнее положил подушки.
А вчера мы еще проводили гостей... — между прочим ска
зал хозяин.
Кого? — насторожился Махмудбек.
Они мало были. Кажется, братья... Один почти сумасшед
ший. Глазами сверкает. Зубами скрипит. Кого пугает? Не знаю.
Другой?
Другой обыкновенный. Его Шукуром звали... Умывался...
Я видел шрам.
На правом плече?
Да... Вы их знаете, господин?
Знаю... — Махмудбек опять поправил подушку. — Как они
попали сюда?
На самолете, господин. Как важные люди. Это же очень
дорого.
Братья ушли?
Сразу... Они, наверное, уже у Джанибека. Скоро мы об
этом узнаем.
Как? — невольно вырвалось у Махмудбека.
Дня через два люди Джанпбека придут в Гульташ.
Мы вместе пойдем на базар. Ведь скоро... — Акбар стал по
пальцам подсчитывать дни. — Скоро пятница. Там, у дворца
Агахана, базар.
За сытным, большим завтраком шел ленивый разговор о жизни в горах. Поднимался ароматный пар над большими кусками баранины с белым рыхлым салом. Баранина была приправлена какими-то травами. И в прозрачном бульоне плавали темные точки тмина, барбариса.
Горячий, наваристый бульон пили короткими глотками.
После такого завтрака можно пускаться в любой трудный путь. Адхам с надеждой поглядывал на Махмудбека. Можно понять его нетерпение. Два-три дня дороги, пусть самой сложной, и он будет на той, родной стороне.
Как себя поведет Адхам?
Махмудбек был почти уверен, что юноша сам пойдет к советским пограничникам и на следствии выложит все факты, имена, даты, которые так старательно запоминал в эти дни.
Так и не узнает Адхам, что за человек, с которым он шел... Будет, наверное, всю жизнь считать Махмудбека злейшим врагом.
67
