— Вы знаете, я теперь уже кое-что припоминаю, — сказала Элеонор. — Помню, что мы поехали в Юму, чтобы обвенчаться и… да, еще была мать Дугласа. Он позвонил ей и все рассказал. Я тоже разговаривала с ней. У нее очень милый голос и…
— Не припомните места, откуда ей звонили? — спросил Мейсон.
— С какой-то бензоколонки. Мы остановились там, чтобы заправиться.
— А где живет его мать? — задал очередной вопрос Мейсон.
— В Солт-Лейк-Сити, но адреса я не знаю. Затем мы двинулись дальше, а потом появились те огни… — Она закрыла лицо руками.
Мейсон понимающе кивнул головой.
— Вам лучше всего отдохнуть, пока не приедет доктор Ариел и не поговорит с вами. Затем он все оформит и заберет вас отсюда… И успокойтесь, пожалуйста, — медсестра будет с вами.
Уже в коридоре Мейсон спросил Ольгу Джордан:
— Что вы можете сообщить об этом человеке, о Хепнере?
— Не очень много. Впервые я встретила его во время последней поездки в Европу, вернее, на обратном пути домой. Он был с нами на теплоходе.
— У вас есть его фото?
— Да, думаю, найдется несколько. Правда, они любительские.
— Ничего, подойдут, — успокоил Мейсон. — Как только сможете, занесите их ко мне в контору. А сейчас опишите, как он выглядит.
— Он высок — думаю, около шести футов. Темноволосый, нос вздернутый, лицо улыбчивое, привлекательная внешность.
— Возраст?
— Лет двадцать семь — двадцать восемь.
Вероятно, он покорил всех на корабле, пока шли из Европы? — предположил Мейсон.
— Вы угадали. Знаете, как теперь путешествуют? Мужчины сидят дома и работают. Женщины ездят. Поэтому красавец мужчина сразу бросается в глава. Большинство мужской половины пассажиров — это пенсионеры с двадцатилетним стажем.
— Довольно грустное признание, — заметил Мейсон.
— Мне пришлось попутешествовать. Отец мой — оптовый торговец ювелирными изделиями. Мы довольно часто ездим в Европу.
— Один момент, — перебил Мейсон. — Вы — замужем. Скажите, отец берет с собой и вас, и вашего мужа, и…
— Да. Отец использует нас в качестве секретарей: мы организовываем деловые встречи, регистрируем его сделки, ну и всякие другие дела.
— А Элеонор живет сама по себе?
— Я уже говорила, что у нее свои интересы. Правда, за последние десять лет она не пропустила ни одной поездки в Европу. Как только встает вопрос о путешествии, крошка Элеонор тут как тут.
— Где она познакомилась с Дугласом Хепнером?
— На теплоходе.
— А чем там занимался Хепнер?
— Ничем. Вел праздный образ жизни. Он показался мне в высшей степени загадочной личностью: никогда не рассказывал ни о себе, ни о том, чем занимается. Мне думается, именно поэтому отец невзлюбил его.
— Но, по всей вероятности, он обладал способностью пробуждать к себе интерес у окружающих, — предположил Мейсон.
— В нем было что то странное, Он казался мне… нет, он обладал гипнотическим влиянием. Правда, и это не совсем то. Пожалуй… Лучше представьте себе, что вы играете с ним в покер. Он внимателен, вежлив, дружески к вам настроен, во вдруг вы ловите на себе его взгляд, пронизывающий вас насквозь, Элеонор сходила по нему с ума. Мы считали, что это всего лишь пароходный роман, и бог знает, сколько у нее таких было.
— Но он оказался серьезным?
— Я затрудняюсь сказать, что у них там произошло. Да и вряд ли кто смог бы с уверенностью заявить о серьезности их чувств до той самой минуты, когда они удрали в Юму.
— Как посмотрел на это ваш отец?
— Отцу он никогда не нравился. У него была инстинктивная, интуитивная неприязнь к нему. А отца очень трудно обмануть.
— Однако Хепнеру все же удалось склонить Элеонор к поездке в Юму и к женитьбе?
— Выходит, да. А теперь послушайте меня, мистер Мейсон. Если уж речь зашла о том, что Элеонор сделала или не сделала, нам пока известно лишь то, что она уехала две недели назад в понедельник вечером, второго числа. Рано утром третьего нам доставили телеграмму из Юмы, штат Аризона, в которой говорилось, что она вышла замуж за Дуга, что она просит прощения, что она помешалась от любви и что они очень счастливы. Мы получили, кроме этого, две открытки, одна из них пришла из Юмы, а вторая — из Лас-Вегаса, после чего наступило молчание.
— Вы сохранили их?
— К сожалению, нет. Только телеграмму.
— Хорошо, — сказал Мейсон. — Тогда пришлите мне фотографии Дугласа Хепнера, какие удастся разыскать, затем телеграмму и то, что, на ваш взгляд, может пригодиться. Я поручу детективам проследить путь телеграммы.
Из телефона-автомата Мейсон позвонил в агентство Пола Дрейка.
— Хелло, Пол, — приветствовал детектива Мейсон. — У меня к тебе дело чрезвычайно срочное.
— У тебя все дела срочные, — запротестовал Дрейк. — Что там на этот раз?
— Газеты читал?
— Я всегда читаю газеты. Это входит в мои обязанности.
— Ты обратил внимание на очаровательного призрака из парка Сьерра Веста? — спросил Мейсон.
— Ты имеешь в виду полуголое привидение, которое шлялось по дорожкам?
— Оно самое.
— Это наилучшее дела для детектива. Будь у меня ночной бинокль и мне бы поручили посидеть там ночку при луне…
