— На этот раз организация ошиблась, — заявил я. — Поэтому мне надо выяснить, в чем меня обвиняют. Тогда я, может быть, сумею убедить их, что это не моя вина.
Дядя качал головой и никак не мог остановиться.
— Никогда в жизни, — сказал он. — Прежде всего, ты не доберешься до людей, которые отвечают за это задание. Даже я не доберусь.
— Я почти добрался до Фермера Агриколы, — возразил я. — Но он был…
— До кого? — От изумления он стал выглядеть еще глупее, чем был на самом деле. — Что ты сказал?
— Фермер Агрикола.
— Как ты узнал про него? Чарли, во что ты впутался?
— Неважно, — ответил я. — Я не смог с ним поговорить, потому что его убили, но я…
— Что-что? Что?
— Убили, — повторил я. — Соображайте быстрее, дядя Эл, у меня мало времени. Я поехал к Фермеру Агриколе, но застал его уже мертвым, с ножом в спине. Однако мне удалось узнать…
— Фермер мертв? Честно?
— Дядя Эл, у меня мало времени. Да, Фермер мертв. Его шофер и телохранитель думали, что это Моих рук дело, но я его не убивал. Я захватил в заложницы его дочь, и теперь нам надо…
— Чарли! — Дядя уставился на меня примерно так же. как Арти, когда я вышел из сарая на ферме Агриколы. — Что на тебя нашло?
Не знаю, — ответил я. — Можно считать это обеспечением собственной безопасности. А теперь помолчите минутку и послушайте меня. Я узнал имя человека, который занимает более высокое положение, чем Агрикола. Это мистер Гросс. Теперь мне надо поговорить с ним, и вы скажете, где его найти.
— Я? Чарли! Ты не знаешь… ты не можешь… — дядя начал брызгать слюной и размахивать руками, потом все-таки ухитрился выговорить осмысленную фразу: — Меня пристрелят, как только узнают, что это я тебе сказал…
— Не хотите говорить мне — скажете тете Флоренс. Она мне поможет, я знаю.
Я попятился к двери, по-прежнему держа дядю на прицеле.
— Чарли, не смей, — взмолился он. — Чарли, Бога ради, не говори ничего тете Флоренс!
— Либо вы тотчас же скажете мне, где найти мистера Гросса, либо я позову тетю Флоренс. А если уж я позову тетю Флоренс, то расскажу ей все, с начала до конца.
Многое изменилось с тех пор, как дядя Эл пригрозил тете Флоренс бросить ее, если она забеременеет. Времена были уже не те. Прошло лет двадцать, если не больше, и тетя Флоренс успела научиться держать в узде своего благоверного придурка. До вчерашнего вечера я свято верил в то, что дядя Эл не боится ничего и никого, за исключением тети Флоренс. Теперь-то я узнал побольше, и великие достижения тети Флоренс в деле укрощения дяди Эла уже не казались мне столь невероятными.
Я видел, что дядя Эл отчаянно шевелит мозгами. Он закусил нижнюю губу, уставился в пол глазами страдальца и нервно потирал руки. Кого же он боялся больше — мафиози или тети Флоренс?
Дабы помочь ему выбрать меньшее из двух зол, я сказал:
— Никто не знает, что я тут был, и никому не обязательно знать, что это вы дали мне адрес. Добрался же я до Стейтен-Айленда и фермы Агриколы без вашей подсказки.
— Если они когда-нибудь узнают, мне конец, — сказал Дядя.
— От меня не узнают.
— Чарли, ты даже не подозреваешь, о чем просишь.
— Значит, придется попросить тетю Флоренс, — ответил я и взялся за дверную ручку.
Нет-нет-нет!!! Погоди!
Я остановился.
— Ладно, — сказал он. — Ладно. Делай что хочешь, только меня не подводи. Ты знаешь, что я поддержал бы тебя, кабы мог. Если ты говоришь, что не заслужил черную метку, я тебе верю, я знаю, ты не стал бы мне врать, мальчик, но у меня связаны руки. Ты и сам видишь. Они знают, что ты мой племянник, и думают, будто я подыгрываю тебе, Что же я мог поделать?
— Адрес, — напомнил я.
— Да, да, погоди, сейчас напишу.
Он метнулся к письменному столу, и я сказал:
— Не выдвигайте ящики, дядя Эл.
Дядя с оскорбленным видом взглянул на меня.
— И это мой родной племянник?
— Просто не открывайте ящики.
Дядя обиженно замолчал. Но ящики открывать не стал. На столе лежала записная книжка с набранным в типографии грифом по верху каждой страницы: «С письменного стола Альберта П. Гэтлинга» и стояла вычурная подставка с мраморным основанием. Из нее торчали две перьевые ручки. При помощи всех этих канцелярских принадлежностей дядя нацарапал адрес и вручил его мне.
Я сказал:
— Дядя Эл, если адрес неправильный, я вернусь, можете не сомневаться, и тогда уж отправлюсь прямиком к тете Флоренс.
— Чарли, я не хитрю, клянусь тебе. Я уже говорил, что бессилен тебе помочь, но ты мне как сын, кровь и плоть моя, и если уж я могу…
— Разумеется, — ответил я. — Только не звоните мистеру Гроссу после моего ухода.
— Звонить ему?! Ты свихнулся? Позвонить ему и сказать, что я дал его домашний адрес обиженному ребенку с пистолетом? Чарли, как только ты выйдешь отсюда, мы с твоей тетей Флоренс отправимся прямиком во Флориду.
— Нет. Оставайтесь в городе. Если мне придется обзванивать всю Флориду, разыскивая вас, я буду говорить только с тетей Флоренс, когда дозвонюсь.
— Чарли, позволь мне обеспечить себе алиби!
— Нет. Пока с этим делом не покончено, у меня могут возникнуть к вам новые вопросы.
Когда я уходил, дядя Эл был мрачнее тучи и даже не проводил меня до двери.
