— Мсье де Шабо, — громко обратился он к любовнику мадам де Этамп. — До моих ушей дошло, что вы горите желанием защитить свою честь против человека, который бросил тень на даму вашего сердца.
В зале воцарилось молчание. Де Шабо сначала покраснел, потом побледнел. Король подался вперед и нахмурился, а Анна де Этамп застыла как вкопанная. Лицо Генриха залила краска стыда. Екатерину же, притворившуюся изумленной, разбирал смех.
— Вы не ошибаетесь. Меня оклеветали, — наконец вымолвил де Шабо. — Я не успокоюсь до тех пор, пока не посчитаюсь с клеветником.
Лицо Генриха стало пунцовым. Екатерина заметила, что дофин не отрывал глаз от Дианы — видно, искал защиты и спасения.
Де Вивонн, убедившись, что внимание присутствующих сейчас приковано к нему, надменно произнес:
— Ну что ж, граф, этот человек стоит перед вами. Это меня вы так нагло обвинили в клевете.
— Вы лжете! — вскричал де Шабо, выхватывая из ножен шпагу.
Де Вивонн мгновенно обнажил свою, и в зале зазвенела сталь.
— Не лгу! Разве вы не говорили, что хотите отомстить за свою честь? Вот ваш шанс…
— Остановитесь! — прервал его голос короля. — Подойдите оба ко мне. Как вы осмелились так бесцеремонно скрестить шпаги в нашем присутствии?
Противники вложили шпаги в ножны и приблизились к королю.
— Хватит с меня ваших глупостей! — громко заявил Франциск. — Мне надоел этот скандал. Если вам дорога свобода, ступайте с миром.
Де Шабо и де Вивонн отвесили низкие поклоны и скрылись в толпе.
Франциск видел испуг, отразившийся на лице Анны. Она любила человека, которому бросил вызов самый искусный дуэлянт в королевстве. Говорили, что того, кто дрался с де Вивонном, ждала неминуемая смерть.
Внимательно посмотрев на Анну, Екатерина поняла, какие чувства ею сейчас владели. Та с ненавистью глядела на Диану. Любовница Генриха спокойно сидела и довольно улыбалась.
Анна ходила взад-вперед по комнате, а Франциск лежал на кушетке и любовался ею. Белокурые волнистые волосы растре* вались, один пз украшавших их цветков сполз на ухо. Волнение придавало ей какую-то новую прелесть. Она была уже не молода, но еще очень привлекательна. Франциску нравилось смотреть на ее тревогу и испуг. Сейчас Анна казалась ему ранимой и беззащитной женщиной. Этот юнец де Шабо доставил ей мимолетное удовольствие, но она понимала, что власть Франциска для нее важнее — ведь только благодаря королю она может продолжать наслаждаться молодостью графа.
Франциск велел Анне поправить надушенные подушки у себя под головой.
— Так лучше? — спросила она. — Вам удобно, мой любимый?
Он взял ее руку и поцеловал.
— Сколько же лет я люблю вас? — задумчиво проговорил Франциск. — Наша любовь началась еще до моего испанского плена.
— Вы писали мне стихи, когда вас держали в тюрьме, ~ вспомнила Анна. — Я никогда не забуду их.
Настоящий поэт написал бы лучше. Например, Маро.
— Маро пишет стихи для всех, а самые лучшие стихи — те, которые мужчина пишет своей возлюбленной.
Она убрала волосы со лба и добавила:
— Дорогой, эта дуэль не должна состояться.
— Почему? — Франциск собирался уступить, но хотел сначала подразнить Анну. — Народ повеселится. Я ведь всегда говорил, что народ нужно веселить, — улыбнулся он. — Мне все труднее придумывать новые развлечения для французов. А тут уже все готово. Что может быть лучше поединка на глазах у всех?
— Но это будет хладнокровное убийство.
— А разве моему славному народу не нравится, когда проливается кровь? Вы только представьте себе, дорогая! Кто-то поставит на де Шабо, кто-то — на де Вивонна. Азарт, веселье! Дуэль! Лично я бы поставил на мсье де Вивонна. По-моему, победителем выйдет он. Ведь он, моя любовь, считается лучшим фехтовальщиком Франции. Я был лучше… когда-то! Но увы! Я постарел, и мое место заняли другие… да, заняли мое место.
В глазах Анны мелькнул страх, а глаза короля вспыхнули. Она знала, что он представил сейчас, как она предается любовным утехам с де Шабо. Должно быть, он вспомнил и то, как застал их с де Нанси. Франциск будет доволен, если ее любовник падет от руки лучшего фехтовальщика Франции, потому что де Вивонн отомстит за честь не только дофина, но и самого короля.
— Все равно это будет хладнокровное убийство.
— Ну что вы, любовь моя! Вы недооцениваете де Шабо. Он не такой трус, чтобы выбросить шпагу и молить о пощаде, как только де Вивонп схватит его за горло.
— Он не трус, верно!.. — пылко воскликнула Анна.
— И это значит, что он сумеет постоять за себя, — подхватил король.
— Он постоит за себя, но все равно это убийство.
— Ну и что? Не расстраивайтесь, любовь моя. Этот молодой дурак сам напросился. Ну подумаешь, любовник матери. Эка невидаль!
— Не матери, а мачехи!
— Мать… мачеха… Какая разница? Все равно парень свалял дурака. Зачем он бегал и кричал о мести?
— Он поступил, как ему велела совесть.
— Послушайте, почему вы так упорно защищаете его? Неужели вас и в самом деле волнует его жизнь?
— Меня беспокоит честь дома Валуа, — неожиданно заявила Анна де Этамп.
— Вот как? — Брови Франциска удивленно поползли вверх.
— Ну конечно! Ведь вы знаете, что де Вивонн здесь ни при чем. Это ссора дофина.
