Арчи Фрайхофер? Но Арчи занимался лишь девочками. Невозможно было даже представить себе Фрайхофера в роли похитителя трупов. Не мог он и убить Мерриуэзера и не был способен ни разработать комбинацию с Роузом, ни участвовать в ней.
В этом и заключалась сложность. Было совершенно невозможно представить, что кто-то из этих людей занимался таким делом. Но кто-то из них, черт побери, все же это сделал.
Либо в списке недостает имени какого-то человека, с которым Энгель до сих пор не сталкивался.
Но если Энгель с ним не сталкивался, то какого черта этот ублюдок натравил на него Роуза?
Он покачал головой и вновь принялся перебирать возможные варианты, потом еще раз, еще… По его мнению, из шести человек, значившихся в списке, у одного была хоть какая-то причина похитить Чарли Броди, и этим человеком был Фред Харвелл. Он был начальником Чарли и знал о костюме. Разумеется, Фред клялся и божился, будто до последней минуты не знал, что именно в этом костюме похоронили Броди. И все же…
Фред Харвелл? Он мог прихватить труп, если костюм не снимался и нужно было спешить. Фред мог пригрозить Роузу, если, конечно, он имел хотя бы косвенное отношение к вымогательству. Фред мог убить Мерриуэзера, если они не поделили добычу либо если Фред боялся, что Мерриуэзер узнал правду и может проболтаться.
Все это казалось крайне маловероятным. Тем не менее других возможностей Энгель не видел и в конце концов решил действовать, исходя из такого умозаключения. Он еще раз пробежался по списку, пытаясь отыскать недостающие звенья цепи, и решил начать с Фреда Харвелла.
Он оставил Бобби записку:
«Спасибо за гостеприимство, я хорошо выспался и позавтракал. При первой возможности постараюсь с вами связаться».
Он не стал подписываться — на тот случай, если записка попадет в чужие руки; он не хотел, чтобы у Бобби были неприятности. Оставив записку на кухонном столе, он вышел из квартиры.
На улице стоял желто-красный грузовик, в кузове была установлена карнавальная карусель; ярко раскрашенные ракеты крутились вокруг столба, в котором был спрятан мотор. Из громкоговорителя на крыше кабины раздавались звуки рок-н-ролла. На карусели крутились смеющиеся детишки, и еще больше малышей стояло у грузовика, дожидаясь своей очереди.
Энгель остановился и, глядя на них, вдруг затосковал по счастливым дням своего детства, прошедшим на Вашингтонских Холмах. Такие грузовики заполняли беднейшие районы Нью-Йорка весной и летом и были наименее неприятными предвестниками самых жарких месяцев. В этом году Энгель впервые видел такой грузовик, и эта встреча вызвала у него чувство, знакомое сельскому жителю, увидевшему первую малиновку.
Наконец рок-н-ролл стих, и репродуктор принялся рассказывать о городских новостях. Детишки в своих крохотных ракетах теперь кружились под последние известия, среди которых было и такое:
«Полиция разыскивает Алоиза Энгеля, убийцу-гангстера, который прошлой ночью застрелил в Джерси-Сити…»
И так далее. Приводилось также описание примет: «Энгель имеет рост шесть футов один дюйм, телосложение среднее, темно-каштановые волосы и карие глаза. Возможно, вооружен и опасен».
Безоружный и уж никак не опасный, Энгель зашагал вдоль по улице.
Лишь пройдя полтора квартала, он вспомнил, что его белье так и осталось висеть в ванной Бобби.
Попав в кабинет Фреда Харвелла, вы ни за что не догадались бы, что его хозяин ворочает миллионами, распоряжаясь сотнями подчиненных и обслуживая десятки тысяч клиентов. Правда, сделки Харвелла были не из тех, что заключаются в зданиях из стекла и бетона на Пятой авеню. Учитывая особенности деятельности Фреда, нельзя было не признать, что мрачное кирпичное здание на Десятой авеню было идеальным помещением для его конторы.
Здание располагалось между Сорок шестой и Сорок пятой улицами. Первый и второй этажи занимала испаноязычная фирма грамзаписи, производившая низкокачественные пластинки с записями оркестров, играющих на флягах из тыкв. На четвертом этаже обосновались контора и склад компании, рассылавшей по почтовым заказам «особое» женское белье, рекламируемое исключительно в магазинах для «накачанных» мужиков. На третьем этаже, между музыкантами и «качками», под вывеской афро-индийской импортной корпорации скрывались Фред Харвелл и его ребята, торговавшие наркотиками на улицах.
Как только Энгель подошел к зданию, чуть дальше по улице припарковался точно такой же грузовик с каруселью, но, к счастью, из его репродуктора доносилась музыка, а не описание примет Энгеля. Обойдя грузовик, он вошел в дом и, преодолев два мрачных и темных лестничных пролета, оказался в приемной, из которой вели две двери — одна без надписи, а на другой висела табличка «Афро-индийская импортная корпорация».
Основной достопримечательностью здесь был старомодный деревянный пол, меж досок которого зияли широкие забитые грязью щели. Потрескавшаяся и выщербленная штукатурка стен в темно-зеленых разводах напоминала желудок Минотавра изнутри. В воздухе резко пахло отсыревшим картоном.
