— Ну, тогда открывай пошире рот.
На дальнем от них конце стола поставили маленькую трибунку. К ней вышел высокий лысеющий мужчина в очках с тонкой золотистой оправой. В руках его была кожаная папка, сверкнувшая, когда мужчина открыл ее, золотыми буквами «К докладу». Но говорил он, почти не заглядывая в бумаги. И Коробов действительно открыл рот.
Оказывается, за последние три недели количество самоубийств по стране выросло в три раза, случаев сумасшествия — в два. И явно прослеживалась тенденция к нарастанию темпов того и другого. Именно так: не просто к нарастанию, а к нарастанию темпов нарастания. Налицо все признаки эпидемии, хотя ни сумасшествие, ни суицидность заразными болезнями до сих пор не считались.
— У меня все, — неожиданно закончил докладчик. — У кого какие будут по данному вопросу… ну, соображения, что ли…. — не нашел он нужного слова ни сразу, ни потом. И стало ясно, что вся его солидность и самоуверенность — всего лишь маска, под которой прячутся усталость и растерянность.
— Разрешите мне! — почти тотчас вскочил с места невысокий, скверно выбритый мужчина с круглым, навыкате, животом. Было такое впечатление, что он целиком проглотил арбуз. Обе пуговицы его темно-синего пиджака были расстегнуты. Да иначе и быть не могло: костюм явно шился до того, как был проглочен арбуз.
— Качалкин, глава администрации Московского района, — коротко, по-военному представился он. И с места взял в карьер: — В стремлении восстановить империю Москва не останавливается ни перед чем. Она вновь проводит великодержавную политику, только иными средствами. То, что наблюдается почти повсеместно в нашей молодой державе, — не что иное, как воздействие психотронного оружия. Вы обратили внимание на то, кто именно сходит с ума, кто накладывает на себя руки? К сожалению, в докладе представителя президента господина Бульбанюка это не было достаточно отчетливо сказано. Но я исправлю упущение Петра Гавриловича. Итак, это техническая интеллигенция — раз, работники управленческого аппарата — два, бизнесмены, юристы, врачи и учителя — три, творческая интеллигенция — четыре.
Качалкин, эффектно загнув на левой руке четыре пальца, обвел собравшихся взглядом прозрачных голубых глаз и продолжал, положив руки на края трибунки:
— При таких темпах распространения так называемого «заболевания» держава будет уже через два-три месяца полностью обезглавлена! Я предлагаю немедленно заслушать представителя Службы безопасности области. Он сейчас здесь, в зале. Пусть объяснит ситуацию, расскажет, что делается их ведомством для защиты интересов нашего независимого государства. А главное, пусть объяснит, чего они вовремя не сделали ради той же великой цели! И потом, почему на совещание не пригласили корреспондентов? Это что, возрождение монстра цензуры? Народ должен знать правду о том, что происходит с его страной!
— Дурак, — тихо шепнул Костя. — Правильно про него говорили: дурак. Из тех, что ради власти отца родного не пожалеет.
— Где-то я уже слышал эту фамилию, — отозвался Коробов.
— Он секретарем райкома был, самым молодым в городе, речи Брежнева наизусть заучивал. А теперь — рьяный блюститель национальных интересов.
— Что же он на русском говорит?
— Не выучил еще «родного», — усмехнулся Костя.
Какой-то полковник рвался к трибуне, но Бульбанюк резко осадил его:
— Дискуссию начнем чуть позже. А сейчас послушаем специалистов. Главный психиатр области болен, поэтому… Елена Семеновна, кто у нас от медицины?
Женщина в красивом темно-сером платье, возникшая, словно тень, из-за плеча представителя президента, что-то тихо сказала ему. Бульбанюк раздраженно снял очки.
— И что, никто не готовился?
— Это стало известно полчаса назад, — обиженно поджала чуть тронутые помадой губы секретарь.
— Хорошо, но хоть кто-то есть? — раздраженно спросил Бульбанюк. Секретарь что-то тихо ответила ему. В зале между тем нарастал шум.
— Коробов…. Родион Гордеевич…. Есть такой? — спросил представитель президента.
Коробов поспешно поднялся.
— Это я.
— Расскажите, пожалуйста, как специалист, что думает медицина о возможности эпидемии психических заболеваний, — предложил Бульбанюк. — Я понимаю, вы не готовились, но обстоятельства, сами понимаете, не располагают…
— Помни, в психиатрии никто из них ни бельмеса не понимает! — успел шепнуть вслед Коробову Костя.
Это помогло. Выйдя к дальнему торцу стола и стараясь не смотреть на слушателей, Родион Гордеевич довольно внятно объяснил, что психические расстройства часто бывают 152 обусловлены наследственностью, но заразными никогда не считались. То же самое относится к суицидным попыткам, хотя наследственность здесь сказывается гораздо меньше.
— Вы можете как-то объяснить происходящее с точки зрения медицины? — потребовал конкретного ответа Буль-башок.
— Нет, не могу.
— Я же говорил, — негромко, но вполне отчетливо произнес Качалкин. — В первую очередь они выбивают умных и компетентных.
