Почтальон, видимо, берег свои ноги и поэтому имел обыкновение подниматься на лифте на верхний этаж и начинать разносить письма оттуда, полагая, что спускаться по ступеням легче, чем подниматься. Надев пальто и кепи, я приоткрыл дверь в коридор и прислушался: внизу загудел лифт. Я вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и в тишине безлюдного здания услышал, как почтальон спускается на третий этаж. На цыпочках я спустился на второй. Судя по звуку шагов, почтальон разносил почту по комнатам. Я поднялся на пролет выше.
Наконец я услышал, что он идет по коридору назад, и, вернувшись на площадку третьего этажа, пошел ему навстречу. Желтой коробочки в руках у почтальона не было.
— Доброе утро! — сказал он. — Славный выдался денек, не правда ли? — С этими словами он прошел мимо, а я шмыгнул в свою контору. Очутившись в комнате, я мысленно отметил, что слегка вспотел, хотя все, что от меня требовалось, было отнять у ничего не подозревающего человека коробочку. Какие же основания для волнения?
Основания давали находившиеся в желтой коробочке бриллианты ценой в сто двадцать тысяч фунтов, сумма, согласитесь, нешуточная. Попробуйте-ка пройти по бордюру над обрывом, вас тоже наверняка прошибет пот.
Я приоткрыл окно, чтобы впустить свежий воздух, а заодно и дать знать Макинтошу о постигшей меня неудаче. Он стоял перед лотком с овощами и фруктами и тыкал пальцем в помидоры. Мельком взглянув на окно, он тотчас же повернулся и ушел.
Я закурил сигарету и уселся просматривать утренние газеты. Спустя два часа вновь зазвонил телефон.
— Надеюсь, на этот раз тебе повезет, — услышал я голос Макинтоша. Положив трубку, я повторил свой маневр.
На этот раз должен был прийти другой почтальон, но в офисах уже работали, а по коридору сновали посетители и посыльные, так что все теперь зависело от моей ловкости. В крайнем случае я готов был просто выхватить у почтальона из рук посылку и дать деру на глазах у изумленной публики.
Когда звук шагов уведомил меня, что почтальон приближается, я на цыпочках вернулся с исходной позиции на свою площадку и, убедившись, что мы с почтальоном в коридоре одни, посмотрел на его руки: заветная коробочка лежала поверх пачки писем.
— Есть что-нибудь, для меня? — совершенно спокойно спросил я, когда он проходил мимо моей конторы. — Я вон в той комнате.
Почтальон обернулся, чтобы взглянуть на табличку на двери, и в ту же секунду я резко ударил его кастетом по затылку, моля Бога, чтобы череп не оказался слишком тонким. Почтальон рухнул на колени, издав сдавленный хрип, я подхватил его под мышки и затащил в свой офис. Оставив беднягу лежать на полу, я схватил со стола невзрачную картонную коробку, сунул в нее упаковку с бриллиантами и, выйдя вновь в коридор, запер дверь, не обращая внимания на проходящего за моей спиной в контору фирмы «Бетси-Лу» рассыльного. После этого я деловитой походкой спустился по лестнице и вышел на улицу, где увидел Макинтоша на противоположной стороне.
Он отвел глаза и не торопясь пошел прочь. Я начал пробираться поближе к нему и, поравнявшись, как бы ненароком толкнул его плечом и передал ему коробку, буркнув «извините», после чего затерялся в толпе.
Однако не прошел я и нескольких шагов, как над моей головой раздался звон стекла и крик о помощи: почтальон не стал тратить времени на запертую дверь, а попросту высадил оконное стекло стулом. Я, видимо, все же слабовато его ударил.
Но в толпе я был в безопасности, так что теперь важно было, чтобы успел подальше уйти с бриллиантами Макинтош. Сам же я на всякий случай нырнул в магазин и прошел прямо в туалет, где вывернул пальто наизнанку, сунул кепку в карман, не желая оставлять ее в малоподходящем месте, и, преображенный, снова вышел в зал. Побродив немного по магазину, я покинул его через парадный вход и не спеша зашагал по тротуару в направлении Оксфорд-стрит. Такси я брать, конечно же, не стал, потому что таксистов в подобных случаях всегда расспрашивают потом полицейские, кого они в это время подвозили.
Потягивая пиво в пабе рядом с Мраморной Аркой, я размышлял о том, что до завершения так удачно начатого дела, к сожалению, еще чертовски далеко. И еще я думал о том, справится ли Макинтош со своей частью работы так же хорошо, как и я.
Вечером, когда я одевался в своем номере, собираясь прогуляться по городу, раздался решительный стук в дверь. Открыв ее, я увидел перед собой двух внушительных джентльменов, одетых хотя и старомодно, но со вкусом.
— Вы — Джозеф Алоис Рирден? — спросил тот, что стоял справа.
Мне не нужно было особенно напрягать мозги, чтобы сообразить, что передо мной полицейские.
— Можно и без Алоиса, — криво улыбнулся я.
— Мы из полиции, — помахал незнакомец перед моим носом удостоверением. — У нас к вам есть несколько вопросов.
— Настоящее полицейское удостоверение! — воскликнул я. — Ни разу в жизни не видел ничего подобного. Разрешите взглянуть?
Он нехотя позволил мне прочитать, что написано в его удостоверении.
