Мне нравилось восхищение Дэны. Оно напоминало о ее реакции на мышонка Куимби. И я понял, что должен последить за собой, а не то, чего доброго, займусь бесперспективным делом — буду пытаться изыскивать способы восхищать ее, чтобы пробуждать искорки так глубоко упрятанных эмоций.
На Бэстьон-Ки мы, как только выехали за черту города, сразу же свернули с основной магистрали направо и по мощенной ракушками дороге достигли небольшой короткой эстакады, ведущей на «Остров надежды». Это отнюдь не фешенебельный курорт. А сам Стэн Берли — не кто иной, как врачеватель человеческих душ, гибнущих в бутылке джина. Давным-давно он занял эти бывшие казармы для столь благородного дела. Стэн и весь его немногочисленный персонал — излечившиеся алкоголики. Если у него имеется место, он возьмет вас за приемлемую для вас плату, какой бы она ни была. У него есть кое-какие собственные теории, и они на него успешно работают. Если взять шимпанзе семи футов роста, наголо обрить со всех сторон и выкрасить в розовый цвет, то вы получите вполне узнаваемую копию Стэна Берли. Его бывшие пациенты, излечившиеся от «зеленого змия», регулярно шлют ему пожертвования.
Я еще не успел заглушить мотор, а Берли уже выскочил из своего маленького кабинетика и шагал по направлению к нам. Было одиннадцать часов утра, вторник. Погода стояла теплая, ярко светило солнце. Невдалеке голубели заливы Флориды.
— Привет, Макги, — сказал он, протягивая мне руку и бросая быстрый пытливый взгляд на Дэну, несомненно посчитав ее очередной пациенткой.
Представив их друг другу, я поспешно заметил:
— Мы приехали, чтобы побеседовать кое с кем из твоих подопечных, Стэн. Если, конечно, можно. Нас интересует Нэнси Эббот.
Приветливое выражение вмиг исчезло с его лица. Он закусил губу.
— Мисс Хольтцер, вы зайдите на минутку ко мне в кабинет, Дженни угостит вас холодным чаем. — Она кивнула и отошла. Берли подвел меня к деревянной скамейке в тени. — В чем дело, Трэв?
— Она участвовала в одном дельце, года полтора назад. Я хочу задать ей несколько вопросов об этом. Она в порядке?
Он пожал плечами.
— Она не пьет, если это вообще имеет такое уж большое значение. Не пьет с октября. Мне не стоило бы ни черта говорить тебе о ней, но ты тогда так помогал мне с Мэриэн! Видит Бог, мы боролись изо всех сил, но все же проиграли, старина. Должен тебе сказать, что ее, эту Нэнси, держат здесь только под мою ответственность. Ей тут не место, да и нигде ей больше нет места. Тебя послал ее отец?
— Нет.
— Отставная женщина-полицейский доставила это дитя сюда в октябре. Пьяную до бесчувствия и отощавшую — весила она девяносто фунтов[5]. Белая горячка, судороги… Жалкое зрелище. Тогда я получил тысячу и продолжаю получать тысячу в месяц из одного банка в Сан-Франциско. Раз в месяц я отправляю в этот банк отчет о ее состоянии. Когда мы принялись выводить ее из этого ступора, она буквально поставила меня в тупик. Я даже пригласил одного знакомого врача, чтобы посоветоваться с ним. Алкоголизм — это только одна из ее болезней. Но эта тысяча в месяц позволяет мне позаботиться о многих других пациентах. Я ведь вредный старикан, Трэв.
— Так что с ней?
— Физически она здорова как лошадь. Ей всего двадцать четыре года. Пила она в течение девяти лет, из них последние пять — запоями, но это не так уж много, чтобы нанести непоправимый вред. И, однако, рассудок ее поврежден.
— Она сумасшедшая?
— Она не в своем уме, старина. Когда-то с ней кто-то перестарался, считая, что шокотерапия — панацея от всех бед. Симптоматически лечили возбуждение и депрессию. Насколько мне известно, она прошла более двадцати полных курсов лечения. Все это, да еще судороги, и привело к необратимым поражениям мозга. Она не очень хорошо ориентируется, не может оперировать абстрактными понятиями. У нее маниакально — депрессивный психоз. Сейчас ты ее застанешь в самой лучшей форме, на пути к подъему, хотя и не слишком значительному. Она прекрасно держалась бы в обществе, если бы от нее не требовали слишком многого. А так очень скоро она станет совершенно невменяемой. Жестокость, навязчивая нимфомания, необычайно сильная потребность в выпивке, в погоне за которой она способна даже убить. В таких случаях я обуздываю ее. Она впадает в депрессию, не произносит ни слова в течение многих дней. А затем начинает снова медленно выкарабкиваться.
— А как у нее с памятью?
— Иногда нормально, а иногда напрочь отсутствует.
Я смотрел на его усталое обезьяноподобное лицо и вспоминал, как он рассказывал о Мэриэн. Вспоминал о своей любви и ее крушении…
— Как же с ней все это случилось, Стэн? Кто в этом виноват?
