— Кто виноват? Да ее собственный отец. Обожаемый всеми, талантливый, могущественный папаша. Его брак оказался явно неудачным. Бедная крошка была слишком похожа на свою мать, поэтому отец не выносил ее и ничего не мог с собой поделать. Он оттолкнул девочку от себя. Не в состоянии понять причины столь жестокого обращения, она выросла, убежденная в собственной никчемности. А с этого-то все и начинается, Макги. Человек не может принять того, чего не понимает, примириться с мыслью о собственной никчемности, не получая никаких объяснений. И старается найти способы доказать эту самую свою никчемность. Для этой девочки такими путями стали секс и пьянство. Комплекс вины сделал ее эмоционально неустойчивой. Она покатилась вниз. Шокотерапия и судороги доконали ее. Она безнадежно разрушенная личность. Куда ей податься? Теперь для нее ничего уже нельзя сделать. Здесь ей лучше всего. Иногда она очень мила.
— Я не хотел бы ее огорчить.
— А о чем ты хочешь ее спросить?
— Хочу узнать, помнит ли она кое-какие имена. И не помнит ли, как были сделаны кое-какие фотографии.
— Фотографии?
Я открыл конверт, выбрал два снимка и протянул ему. На его лице отразились заинтересованность и грусть.
— Бедное дитя! Знаешь, что она говорит в состоянии аффекта? «Люби меня, люби меня!» Отвергнутая сначала отцом, а потом молодым мужем, пережившая тяжелый аборт — провалялась год в клинике, когда ей было всего семнадцать, брошенная и никому не нужная.
— А как она может среагировать, если я покажу ей эти снимки?
— Трэв, ничто не способно ни причинить ей большого вреда, ни принести большой пользы.
— А она станет со мной разговаривать?
— В этой фазе цикла она очень общительна. Нередко приходит в возбуждение. Может статься, это ее позабавит. Не знаю… Возможно, ускорит данную фазу цикла, но, думаю, вреда не принесет.
— Ты поприсутствуешь при нашей беседе?
— Пожалуй, наедине ты от нее большего добьешься. Когда людей двое или больше, она начинает стараться произвести впечатление, работает на публику. Нет, один на один она лучше общается. Боже мой, старина, ну и снимочки! Говоришь, полтора года назад? Полагаю, она тогда уже была больна, но разглядеть это мог лишь специалист. А теперь это видно всем.
— Как с ней лучше держаться, Стэн?
— Естественно и дружелюбно. Если она станет нести чушь, просто помоги ей вернуться к предмету разговора. Не выказывай удивления и не смейся. Мы тут все к Нэнси привыкли, а любой пьяница, знаешь ли, уже наслушался всего, что только можно услышать. Веди себя с ней так, словно она веселый милый ребенок, наделенный богатым воображением.
— Где она?
Он подвел меня к своему кабинету и указал:
— Обогнешь столовую и увидишь тропинку, ведущую на пляж. Минут двадцать назад Нэнси ушла в том направлении.
Прежде чем увидеть Нэнси, я ее услышал. У нее был красивый голос-контральто, очень богатый и сочный, а пела она рекламную песенку об ароматных сигаретах с фильтром, сидя при этом на поваленном стволе пальмы, футах в ста от конца тропинки. Пляж был узкий — больше ракушек, чем песка. Когда я направился к ней, она, услышав хруст ракушек под моими ногами, перестала петь, обернулась и внимательно посмотрела на меня, потом поднялась, мило и приветливо улыбаясь; на ее загорелом лице выделялись ослепительно белые зубы.
— Приветствую вас! — воскликнула она. — Меня зовут Нэнси. А вы новенький?
На ней были бледно-голубые «бермуды» и белая мужская рубашка, полы которой были завязаны узлом на талии. Темные волосы заплетены в косы. Высокая, гибкая, с ясными темно-синими глазами. После некоторого раздумья я нашел, что она напоминает мне Джейн в самых старых лентах о Тарзане. Босая, она ступала по острым ракушкам, даже не поморщившись.
— Я всего лишь посетитель. Меня зовут Трэв.
— Вы приехали к Джеки? Ее больше не рвет. Пожалуй, ей можно съездить домой. Просто погостить.
— Вообще-то я приехал, чтобы навестить вас.
Радушие мгновенно исчезло с ее лица.
— Он уже людей сюда шлет! Передайте ему, что плевать я хотела. Меня все это не волнует. Ни сейчас, ни когда-либо. Пусть утрется! Так ему и передайте.
— Меня никто не посылал. Просто я знаком с людьми, которые знают вас. Я проезжал мимо и решил заглянуть к вам. Вот и все, Нэнси.
— С какими еще людьми?
— С Карлом Абелем. С Вэнсом и Пэтти Макгрудер.
Нахмурившись, она вернулась к своему бревну и села. Я пошел следом. Прищурившись, она поглядела на меня:
