Дальше нам придется опираться на догадки. Макгрудеру чертовски хотелось жениться на молоденькой дочке Этланда. Папочка-профессор был против, но Макгрудеру удалось расположить его к себе. Пожалуй, если принять во внимание традиционное для шведов дочернее уважение к родительскому авторитету, по-другому никак не выходило: или профессора надо было склонить на свою сторону, или же никакой свадьбы не было бы вовсе. Думаю, Айвз совершил ошибку, попытавшись шантажировать своего недавнего клиента, который знал, где его найти. По времени все подходит. Айвз угрожал показать профессору Этланду снимочки на террасе, запечатлевшие Макгрудера. Ознакомься профессор с подобной мерзостью — и Макгрудер мог смело распрощаться навсегда с мечтой о женитьбе на его дочке. Профессор ни за что не выдал бы свою дорогую доченьку за столь безнравственного типа. Айвз не считал Макгрудера опасным — возможно, он просто недооценил его скупость. Макгрудер выследил его, дождался удобного случая и проломил ему башку. А через пару недель женился на своей Улке.
Рассуждаем дальше. Предположим, что Пэтти Макгрудер узнала имя фотографа от Вэнса. Должно быть, ему доставило особое удовольствие рассказать ей, как он умело все обстряпал и ловко лишил ее денежек Макгрудеров. Пожалуй, ему захотелось утереть ей нос. Он ее ненавидел. Такой мужественный тип, и вдруг узнает, что его жена-англичанка просто-напросто разыгрывала восторги с ним в постели, а на самом деле предпочитает девочек. Какой страшный удар для его самолюбия! Пэтти получила письмо — возможно, от каких-то доброхотов-сплетников. Насчет молоденькой невесты Вэнса и сложностей с профессором. Это навело ее на размышления. Она слышала о гибели Айвза и знала, что собой представляет Вэнс. Знала чертовски хорошо, знала, как работают его мозги и о его способности к насилию. Каким-то образом, связавшись с кем-то по телефону, она уверилась, что Айвза прикончил Вэнс. И отправила бывшему мужу письмо — видимо, с каким-нибудь прозрачным намеком. Мол, давай-ка выкладывай денежки, которых ты меня лишил, дружок, а не то тобой заинтересуется полиция Санта-Роситы. Что-нибудь в этом роде. Рисковать Вэнс не мог. Думаю, он написал ей в ответ, что собирается в Феникс и готов обсудить там с ней ее финансовые проблемы. Она решила, что напала на золотую жилу. Но открыто появиться в Лас-Вегасе Макгрудер не мог: ведь когда убивают женщин, полиция имеет обыкновение проверять алиби их бывших мужей. Пожалуй, он обеспечил себе надежное алиби в Фениксе, приехал сюда прошлой ночью и убил Пэгги, размозжив ей голову. Должно быть, он понимал, что иного выбора у него нет. Она ненавидела его столь же сильно, как он — ее. И рассчитывать на ее снисхождение ему не приходилось — она бы тянула из него деньги всю жизнь.
Дэна погрузилась в размышления.
— На мой взгляд, смысл в этом есть. Но послушай, Трэв, разве это наши проблемы? Разве Сэмюэль Боген — наша проблема?
— В настоящее время, моя милая Дэна, какой-нибудь очень сообразительный коп вполне может отыскать какую-нибудь маленькую промашечку Макгрудера. Обстоятельствами гибели Патриции наверняка займутся вплотную. Итак, допустим, они его сцапают за убийство. Думаешь, он будет благородно молчать? Да он сразу выложит все факты — может, чуть-чуть подтасует их там и сям, чтобы выгородить себя или по крайней мере представить убедительное оправдание убийства. А как только к этому делу привлекут Кэсса, Карла и Марту Уипплер и примутся их расспрашивать по одному, как ты думаешь, долго сможет Лайза Дин оставаться в тени? Представь себе, дорогая, такой заголовочек: «Кинозвезда замешана в убийстве на почве разврата!» Ей придется даже хуже, чем она предполагала. Так что я должен проверить, насколько верны все мои предположения. Если ей грозят крупные неприятности, самое лучшее, что я могу сделать, — это предупредить ее. Возможно, она решит предпринять какие-нибудь шаги. Заключит долгосрочные контракты, обратится за советом к службе по связям с общественностью — хоть что-нибудь.
Дэна нахмурилась:
— Понимаю, что ты хочешь сказать. Но ведь он мог назвать Феникс просто так.
— Думаю, он там. Это совсем близко. Хочу проверить.
— Хорошо, милый.
Я погладил ее по ноге:
— Люблю послушных женщин.
Она зевнула:
— Я так устала, просто шевельнуться не могу.
— Совсем-совсем не можешь?
Она поджала губы. Потом склонила голову, провела по лицу рукой.
— Ну… столь категорично я бы утверждать не стала.
У меня вдруг спонтанно возникла мысль — пошарить в окрестностях «Четырех троек», поискать какой-нибудь намек, указывающий на визит туда Макгрудера в ночь гибели Пэтти. Но кое-какие сохранившиеся у меня воспоминания о неусыпной бдительности лас-вегасских копов заставили отказаться от этого порыва. Днем и ночью они имеют дело со всевозможными шпиками и пронырами, а уж этим убийством наверняка займутся особенно тщательно, так что мне не улыбалась перспектива быть вывернутым наизнанку, пока я буду пытаться объяснить причины своего интереса к этому делу.
