Когда я вернулся в «Холлмарк» в четыре часа дня, меня ждала записка, из которой следовало, что мне надлежит связаться с какой-то телефонисткой в Лос-Анджелесе. Когда меня соединили, к телефону подошла Лайза, ликующая и захлебывающаяся от восторга:
— Макги, дорогой! Все вышло, как вы и говорили! Вы такой умный, такой проницательный! Его зацапали наши люди и отобрали этот жуткий пистолет, из которого он собирался меня застрелить. То есть не меня, конечно, а мою дублершу. А потом они отправились в его вонючую халупу и забрали все снимки, а его вместе с этим поганым пистолетом сдали в руки закона. Боже мой, я даже и не представляла, в каком чудовищном напряжении все это время находилась! А теперь испытываю такое облегчение!
— Тогда неплохо было бы вам поинтересоваться здоровьем Дэны.
— Да дайте же мне время, ради Бога! Ладно, так как она?
— Намного, намного лучше.
— Замечательно. Приятно это слышать.
— И хорошо бы нам с вами рассчитаться.
— Сама знаю. Черт возьми, да с чего вы такой кислый? Дайте-ка подумать. Так, сегодня у нас что? Четверг. Сейчас загляну в свою книжку… — Через пять минут ее голос снова раздался в трубке:
— Дорогой мой, я буду дома в понедельник днем. Прилетайте сюда, приедете ко мне, и мы все обсудим.
— Обсудим?
— Дорогуша, но ведь по- настоящему мы с вами никакого контракта не заключали, ведь так? А каких только опрометчивых обещаний не посулит испуганный человек! К тому же, по сути, вы-то лично не довели дело до конца, а?
— Что ж, в понедельник днем буду у вас, — отрезал я и положил трубку. Я и сам не знал, почему столь мрачно с ней разговаривал. Что-то было не так, но что именно?
В воскресенье днем наконец выяснилось, что пыталась подсказать мне моя интуиция. Мы с медсестрой помогли Дэне усесться в кресло на колесах, и я вывез ее в укромный уголок большого зала, залитого солнцем.
— Послушай, вот как я все спланировал, — начал я, держа ее руку в своей. — Дней через десять тебе позволят вставать, а потом пройдет еще, скажем, неделька, моя хорошая, и ты сможешь путешествовать — ну, например, по морю. Я отвезу тебя домой, мы соберем вещи и через несколько дней сможем отправиться в круиз. Ну, как тебе такая перспектива?
Дэна мягко, но решительно высвободила свою руку из моей. На меня она упорно не смотрела.
— Трэвис, ты был очень добр ко мне.
— В чем дело?
— Все было… каким-то дурманом, сумасшествием. На самом деле это была не я. Даже не знаю, как тебе объяснить. Я ведь не такая. Я замужем. Даже не представляю, как я могла повести себя так… безрассудно. Думаю, это потому, может быть, что я работала у нее. К ней я больше не вернусь.
Я легонько взял Дэну за подбородок и, повернув ее голову, заставил взглянуть мне в глаза. Я смотрел на нее, пока она не вспыхнула и не отвернулась. Да, она действительно думала то, что говорила. Новый взгляд на жизнь? Удар по голове может напрочь выбить из нее любовь. Когда на вас смотрят таким потухшим, безразличным взглядом, рассчитывать не на что. Теперь я понял, что подсказывала мне интуиция.
— Не стоит тебе здесь оставаться, — продолжила она. — Я хочу сказать, что сама сумею о себе позаботиться. Со мной все будет в порядке, это точно. И я очень хочу поблагодарить тебя за все. Мне так жаль, что я… заставила тебя тешиться несбыточными надеждами и…
— Ты ведь можешь по-прежнему говорить со мной честно, правда?
— Конечно.
— Как ты отнесешься к тому, чтобы я приходил сюда и навещал тебя, Дэна?
Какое-то время она колебалась, потом чуть вздернула подбородок.
— Я боюсь этого, Трэвис. Мне ужасно жаль, но это напоминает мне о вещах, которые я хотела бы забыть…
Что ж, в таком случае единственное, что нам оставалось, — это соблюсти ритуал прощания. Помимо обсуждения деталей и распоряжений, как поступить с ее вещами, и моего обещания прислать к ней сиделку, чтобы та отвезла ее назад в палату, в ритуал этот вошел и обмен рукопожатиями. Вот так, Макги, герой-любовник! А ведь это единственная женщина, которую я хотел бы удержать. Точнее, нет, не эту. Эту я просто не знал. Единственную женщину, которую я хотел бы удержать, убила Улка на пути к собственной гибели. А эта Дэна хотела забыть ту Дэну. И, черт возьми, скоро забудет. Так что, дружок, пожми руку своей возлюбленной, попрощайся и постарайся при этом не заметить, что она пытается скрыть явное облегчение.
В понедельник днем такси доставило меня к чугунным воротам перед резиденцией Лайзы Дин. Кореец распахнул их. Затем служанка провела меня в дом и тут же исчезла. В доме было так же тихо, как в тот раз, когда я приезжал сюда с Дэной. С огромных портретов на меня чувственно взирала из полумрака комнаты Лайза Дин.
