Оставив Макинсона с Фаррисом, мы прошли в отведенный нам офис.
— Надо заканчивать с ручками, — сказал Барнс. — Фаррис утверждает, что себе он якобы ничего не оставил. Смит и Оверлэнд говорят, что ручки сохранились, но их нужно искать. Ты проверил Каррауэя?
— Нет, сейчас им займусь.
Я увидел Каррауэя за пишущей машинкой. Отпечатав несколько слов, он гладил себя по волосам, страшно довольный. Я даже усомнился, стоит ли его беспокоить.
Я громко откашлялся.
Он испуганно посмотрел на меня и прикрыл напечатанное обеими руками.
— Никому нельзя читать, пока я не закончил, — прокричал он.
С того места, где я стоял, мне потребовался бы перископ, чтобы разобрать текст.
— Да я и не читаю. Я просто хотел спросить, нельзя ли у вас взять на минуту авторучку. У меня только шариковая.
Он убрал руки от машинки, подпер ладонью подбородок и задумался. Потом вытащил из кармана пиджака две шариковые ручки и черную авторучку «шефер». Все их он и передал мне.
— Вообще-то я ищу «Монблан», — сказал я, подходя ближе.
— «Монблан»?
— Ну да, вам ее подарил Фаррис, вскоре после Рождества. Она цела?
— Конечно, она где-то здесь.
Однако ручки не было. Мы тщательно обыскали весь стол — и все напрасно. Он обещал посмотреть дома, но, как только я вышел, он сразу же забыл о моей просьбе.
В коридоре я встретил Изабель, выглядела она сногсшибательно. Изабель вела себя дружелюбно, но сдержанно. Думаю, она немного злилась на меня.
Я спросил, не выпьет ли она со мной кофе.
— Меня вызвали к Вождю, так что сейчас никак не могу. — И она пошла к кабинету Трэппа.
Я подумал, что интересно было бы послушать ее разговор с Трэппом, если, конечно, в конференц-зале никого нет. Там никого не было. Приоткрыв дверь дюйма на два, я устроился на прежнем месте.
— Я хочу, э… обсудить условия вашего увольнения, — услышал я голос Трэппа.
Изабель скромно сидела на стуле с прямой спинкой, положив руки на колени.
— Да? Но что тут обсуждать?
— Мне не понравился ваш, так сказать, любительский шантаж, — продолжил он, — ваша угроза подать в суд за необоснованный арест и вовлечь в скандал «Сейз Ком.».
— Обвинение в шантаже? Это, кажется, подсудное дело?
— Нет, не подсудное, — проговорил Трэпп, источая сарказм. — У нас частный разговор. — Пауза. — Ну что ж, я уточню у своего адвоката, Хоуп Ховарда.
Хоуп Ховард — очень известное имя, и я заметил, что на Трэппа оно произвело сильное впечатление.
— Откровенно говоря, — сказал Трэпп, помолчав, — я уже собирался пересмотреть свое решение, но тут узнал, что вы пытаетесь принудить меня к этому своим смехотворным иском.
Изабель достала сигарету из сумочки.
— Арест был действительно необоснованный, и я из-за него потеряла работу. Не говоря уже о личном унижении.
Он фыркнул.
— Конечно же, вы, ветеран множества демонстраций, должны быть готовы к такому повороту.
Она медленно закурила сигарету.
— Кажется, мы друг друга совсем не понимаем. Вы хотели сказать мне еще что-нибудь?
Трэпп выпрямился в кресле.
— Да. Хотел. Вы уйдете в конце этого месяца. Проработали вы у нас три с половиной года, следовательно, имеете право на трехнедельное выходное пособие. По одной неделе за каждый полный год. — Он пошелестел бумагами. — Теперь о вашем будущем. Оливер говорит, вы талантливы. Если вы забудете об этом дурацком иске, вам нетрудно будет найти другую работу. Мы дадим вам прекрасные рекомендации.
Изабель скрестила ноги, и даже на непробиваемого Трэппа это немного подействовало. «Берегись, Трэпп, не надо глазеть на ноги моей жены*, — мысленно пригрозил я.
— С другой стороны, — продолжал он, взяв себя в руки, — если вы поставите нас в неловкое положение своим судебным иском, вам будет очень трудно, а то и невозможно, найти работу. Мы станем конфиденциальным образом давать о вас такую информацию, что никто вас не возьмет.
Изабель уставилась на кончик своей сигареты.
— Фантастично.
— Можете выбирать. Все очень просто. О’кей?
Изабель погасила сигарету, на лице ее заиграла ангельская улыбка.
— Относительно моих возможностей выбора вы очень ошибаетесь. Вопрос о том, найду я или не найду другую работу, меня не волнует. Мистер Эллис в «Тоуди д’Оутс» приглашает меня к себе. К тому же ему известны мои политические взгляды. И хотя он не согласен со мной, но говорит, что, поскольку примерно половина страны думает так же, как я, он к моим взглядам будет относиться очень спокойно.
Трэпп смотрел на нее, раскрыв рот.
Я тоже смотрел на нее, раскрыв рот.
— А еще я могу выйти замуж, — продолжала Изабель. — Вдруг муж не захочет, чтобы я работала?
— Эллис Райтбоу хочет взять вас на работу? — пробормотал Трэпп. Ему, очевидно, трудно было в это поверить.
Она кивнула.
— Но я бы осталась в рекламном деле. Это мое призвание.
Трэпп криво усмехнулся и обнажил свои зубы.
— Похоже, я поспешил, не так ли? Если Эллис Райтбоу не возражает против ваших политических взглядов, то кто такой я, чтобы возражать?
Она опять кивнула.
— Вот именно, кто вы такой?
— Ну что ж, все можно решить очень просто. Вы останетесь в «Сейз Ком.».
— Да, вероятно, — ответила Изабель, — но только если Оливер захочет, чтобы я осталась.
