— Лос-Фелис — это не наш участок[5]. Там своя полиция. — Но он призадумался. — Паула была свидетельницей, единственной свидетельницей нападения. Совершили его четверо молодых парней. Вам это о чем-нибудь говорит, сержант?
Уорден кивнул.
— Да. Черт побери, мне следовало помнить об этом. Вы, разумеется, не знаете, кто ведет расследование в Лос-Фелисе, не так ли?
— А не пойти ли вам к черту, сержант? — Внезапно Курт почувствовал безмерную усталость. Поднимаясь по ступеням, он услышал, как за спиной хлопнула входная дверь. Курт успел повернуться, чтобы увидеть в окно торопливо сбегающего с крыльца высокого, широкоплечего детектива. Монти Уорден, подумал Курт, не похож на детективов, которых показывают в телесериалах. Выражение сочувствия он посчитал за слабость.
В этом-то и причина непонимания, подумал Курт. Он-то полагал, что потеря жены оградит его от вопросов. И пришел в ярость, когда Уорден отказался говорить на пониженных тонах, бормотать соболезнования. Уорден был копом, и лишь выполнял свою работу. И, по ощущениям Курта, довольно хорошим копом пусть и не лишенным человеческих недостатков.
Так что выбранный им и его соседями шериф, похоже, не ошибся, наняв Уордена в полицейские[6].
— Благодарю вас, сэр, — весело воскликнула Дебби Марсден.
Она скользнула в «триумф», на мгновение позволив Рику полюбоваться своей ногой, и улыбнулась, когда он захлопнул дверцу. Как только он позвонил ей, она сразу же согласилась прокатиться с ним. Долго сердиться на таких, как Рик, просто невозможно.
Он сел за руль.
— Куда желаете, благородная леди?
— На Эль-Камино, выпить газировки. Завтра вторник, и мне надо готовиться к занятиям.
— Как прикажете.
Ярко-красный «триумф» вырвался с подъездной дорожки у Форрест-Холла, здания, названного в честь седоволосой дамы, портрет которой украшал комнату отдыха.
— Я очень разозлилась на тебя, Рик, из-за прошлой пятницы.
— Извини, крошка. — Он изобразил на лице раскаяние. — Но я же еще по телефону объяснил тебе, что произошло. Я задержался у Хулио, он помогал мне с испанским, а по пути к Холстидам у моей машины спустило колесо. Я позвонил тебе, как только добрался до телефона..
— Мне ужасно не нравится этот Хулио, — ввернула Дебби.
Рик улыбнулся. Теперь-то бояться нечего. Паула Холстид не решится заявить на них, особенно после того угощения, которое он преподнес ей во второй раз. Черт, если б они встретились снова, один на один, он мог бы поспорить на последний доллар, что она позволила бы ему сделать то же самое, потому что эти стареющие кобылки только и думают о том, как бы подлезть под молодого жеребца. Такого, как он. И все это знают.
Он искоса посмотрел на Дебби. Ее тоже можно уложить в постель, но после Паулы Холстид блюдо, как говорится, будет пресноватым. И тут импульсивно, даже удивив себя, он чуть наклонился к девушке и пожал ей руку. Старушка Дебби. Она выросла с той поры, как он последний раз приглашал ее на свидание.
— Привет, куколка, — проворковал он.
Удивилась и Дебби.
— Привет, привет, Рик Дин, — и радостно рассмеялась. Ветер развевал ее длинные волосы. Она ответила на рукопожатие. — Пожалуй, вместо газировки тебе придется угощать меня мороженым.
Они выехали на Эль-Камино, и две мили спустя Рик свернул к маленькому кафе.
Когда они устроились в кабинке, Дебби вернулась к прошлой пятнице.
— Я вся дрожала от страха, сидя в темноте и дожидаясь твоего звонка. А потом мимо проехал мальчик, который раньше привозил нам газеты…
Рик чуть не спросил, не говорит ли она про того мальчишку на велосипеде, но сдержался, чтобы не выдать себя.
— Привозил газеты?
— Он подъехал прямо к будке, словно хотел позвонить. — Глядя на Рика, она почувствовала, как учащенно забилось сердце. Все-таки она неравнодушна к этому красавчику. Ее родители переехали в Сан-Леандро, на другой стороне Залива, лишь после ее выпускного вечера, чтобы ей не пришлось менять школу перед поступлением в институт. — Мимо как раз проезжала машина, и я отчетливо разглядела его. А после того, как я услышала о том, что случилось позже…
Если б только Дебби знала, что случилось позже! Да и чего им волноваться из-за этого засранца-велосипедиста, если Паула Холстид не заявит на них в полицию. Рик пребывал в столь радужном настроении, что даже подмигнул официантке, двадцатипятилетней старухе, когда та принесла их заказы. Рику — чизбургер и шоколадный молочный коктейль, Дебби — «Райское наслаждением — три вида мороженого с орешками, вареньем и шоколадом.
— Будете еще что-нибудь заказывать? — Официантка приготовила карандаш и блокнотик. Рик заметил, что блондинка она крашеная.
— Пока все, мадам, — вежливо ответил он.
Она выписала чек, положила на столик. А поворачиваясь, оказавшись спиной к Дебби, подмигнула Рику.
От этого настроение его улучшилось. Он впился зубами в чизбургер.
— А что случилось потом, Дебби?
— Об этом только и говорят в кампусе. Все-таки профессор Холстад преподает в университете. Газеты-то уделили этому не больше абзаца…
