У Рика захолодело внутри. Он положил недоеденный чизбургер на тарелку, не замечая соуса, вытекшего на пальцы.
— Что… что случилось с профессором?
Дебби нравилось сообщать новости.
— О, с ним-то ничего. Если что и случилось, так с миссис Холстид. — Рик даже перестал жевать, опасаясь, что лопнет кожа на висках. — Она покончила с собой. В пятницу вечером. Вскоре после того, как я ушла… — Она не договорила. — Рик, что с тобой? Тебе нехорошо? Что…
Рик с силой сжал зубы в отчаянном усилии подавить приступ тошноты. Покончила с собой? Но она… второй раз ей так понравилось… она не могла… не могла…
— Что с тобой, Рики? — в голосе Дебби звучала тревога. — Рик, ты так побледнел! Что у тебя…
— Я… э… у меня внезапно потемнело в глазах. Я…
— Готова спорить, ты заболеваешь гриппом, дорогой. — «Дорогой» вырвалось у нее автоматически. Рик казался таким ранимым, таким беззащитным, что у нее защемило сердце. — Тебе надо немедленно ехать домой и ложиться в постель.
Словно во сне, Рик заплатил кассирше и отвел Дебби к «триумфу». Она просто не могла этого сделать! Может, профессор вернулся, она все ему рассказала и… Может, он убил ее, а потом обставил все как самоубийство.
И вот тут, после того, как он усадил Дебби в мощный спортивный автомобиль и уже обходил его, чтобы сесть за руль, перед его мысленным взором возникло лицо Паулы: высокие скулы, разбитые губы, глаза, ярко-синие, наполненные презрением к себе. Не к Рику. В нем она видела лишь безликий объект, ставший причиной ее деградации.
Нет. Он отогнал от себя этот образ. Он лично, Рик Дин, возбудил ее. Ей это понравилось, еще как понравилось. Она покончила с собой по другой причине. У нее был рак. А может, какая еще неизлечимая болезнь.
Он заставил себя двинуться дальше, плюхнулся на водительское сиденье, отвез Дебби домой. Не поцеловал на прощание. Даже не заметил, что она этого ждала. А дома, улегшись в кровать, Рик долгие часы ворочался без сна. Потом внезапно сел, словно его ткнули шилом.
Разносчик газет! Он их видел, видел их машину, видел Рика! А если полиция выяснит, что Паула была с мужчиной, — о том, что они ее изнасиловали, он уже не думал, — начнет розыски, выйдет на этого парня…
Тревожась из-за него, Рик как-то забыл о Дебби, которая также лежала без сна в нескольких милях к югу. Лежала и думала о причинах внезапного недомогания Рика, случившегося после того, как она сообщила ему довольно прозаические новости о самоубийстве миссис Холстид. Не может же его болезнь иметь отношение к ее смерти. В конце концов, Рик виделся с этой женщиной лишь однажды, когда помял крыло ее машины на автостоянке у бара на Эль-Камино. Или их встреча произошла при иных обстоятельствах?
Курт взглянул на часы, когда в его кабинете в научном корпусе зазвонил телефон. Половина пятого. Он поколебался, брать ли трубку или прикинуться, что он уже ушел. Дорис Ривз, секретарь кафедры антропологии, обладала удивительной способностью отлавливать его в самую последнюю минуту, в конце рабочего дня, чтобы потом он два часа отдувался за заболевшего коллегу. Но чувство долга, как обычно, взяло верх.
— Холстид слушает.
— Добрый день, профессор, это Монти Уорден. Хочу спросить, не могли ли вы подъехать в управление шерифа. Нам необходимо поговорить и лучше не по телефону.
Неужели они нашли насильников? С той ночи, когда она умерла, прошло уже восемнадцать дней. Он чувствовал, что весь дрожит: сказывалось недосыпание. Он трижды в неделю ходил в спортзал. Эти проклятые кошмары…
Но не стоит показывать Уордену, с каким нетерпением он ждет новостей.
— Нельзя ли отложить нашу встречу до завтра, сержант?
— Конечно, конечно. Нет проблем. Жду вас в три часа дня в управлении шерифа округа. Джефферсон-стрит, дом пятьсот девять. Меня найдете вы в бюро детективов.
Пять минут спустя Курт уже шагал по бетонной дорожке к «фольксвагену», дожидающемуся его на факультетской автостоянке. До экзаменов меньше месяца, а потом целое лето. До смерти Паулы он с нетерпением ждал его, теперь — страшился. Чем он заполнит бесконечные часы?
Над университетом повисли облака, серые, как его настроение, а на западе, над Береговым хребтом, небо уже почернело. Чувствовалось, что дело шло к дождю. Порыв ветра растрепал его волосы, откинул лацкан пиджака. По Университетскому проспекту он въехал в Лос-Фелис, припарковался у счетчика, бросил в него положенное число монет, поднялся в «Спортивный зал Флойда Престона», на втором этаже здания, над отделением «Вестерн юнион». В первый раз он пришел во вторник, на четвертый день после самоубийства Паулы, потому что с воскресенья, поговорив с Уорденом, не мог уснуть. Где-то он прочитал, что поднятие тяжестей отнимает столько сил, что после часа-другого занятий засыпаешь мгновенно, какие бы тебя ни обуревали проблемы. Конечно, сон у него так и не наладился, но зато удалось сбросить липший вес.
