Дом с примыкающим к нему гаражом практически не отличался от тех, в которых он уже побывал. Оставалось только удивляться, что столько людей живет в домах-близнецах. На подъездной дорожке стоял новый «олдсмобил». Лужайку вовремя поливали и выкашивали. Хозяин, похоже, гордился своим домом и поддерживал в нем идеальный порядок. Дверь открыла светловолосая девочка лет семи.
— Привет, — поздоровался Курт. — Мама дома?
— И мама и папа, — ответила девочка.
Курт подождал, пока она вернется с миниатюрной женщиной, которая постоянно щурилась: ей, несомненно, требовались очки.
— Меня зовут Курт Холстид. Я хотел спросить, есть ли у вас сын лет десяти. Я…
— Да, есть. А… что-то случилось?
— Нет, мадам. Я просто хотел задать ему несколько вопросов.
— Кенни где-то здесь. Я думаю…
— Каких еще вопросов? — За ее спиной возник низкорослый толстяк в черных брюках, белой футболке, босой, с двухдневной щетиной на щеках. Он грубо оттолкнул жену и шагнул к Курту с воинственностью, зачастую свойственной недоумкам. — Не нравится мне твой вид, приятель. Ты хочешь втянуть моего сына в какое-то грязное дельце? Давай вали отсюда.
— Послушай, Кент… — Чувствовалось, что его жена привыкла к подобным сценам.
— А ты заткнись. Я знаю, как вести себя с такими, как этот. — Он вытаращился на Курта. — Ты еще здесь? Вон отсюда. Проваливай.
Курт сдержал поднимающуюся злость, мрачно кивнул и повернулся, чтобы уйти. Все-таки он находился в чужом доме. Придется приехать еще раз, когда не будет мистера Андерсона.
Андерсон, гордый победой, последовал за ним по дорожке, ведущей к улице.
— У меня большое желание дать тебе пинка. Я…
— На вашем месте я бы воздержался. — Выйдя из дома, Курт почувствовал себя куда увереннее, а потому автоматически принял защитную стойку, отработанную за месяцы тренировок с Престоном.
Андерсон сразу понял, что противник ему не по зубам. И остановился как вкопанный.
— Понятно, понятно. Ты небось хочешь прийти, когда меня не будет, — пробормотал он. — Я поставлю в известность шерифа.
— Будете звонить, спросите сержанта Уордена, — рявкнул Курт.
Андерсон разом переменился в лице.
— Вы хотите сказать… послушайте, сержант, я не догадался, кто вы. Я думал…
Так-так. Значит, Андерсон не слышал его, когда он назвал свои имя и фамилию. А копов он боится, потому что у него репутация драчуна и смутьяна.
— Я хочу знать, проезжал ли ваш сын на велосипеде университетское поле для гольфа в восемь часов вечера, когда возвращался с озера Сирс в пятницу, двадцать третьего апреля. А также, звонила ли ваша жена в управление шерифа…
— Только не Кенни. — Андерсон энергично покачал головой. — Да его с места не сдвинешь, не то что заставишь поехать на велосипеде на озеро Сирс. Для него существует только электроника. Сидит в мастерской, обложившись проводами, лампами и старыми радиоприемниками…
Курт поблагодарил его и отбыл до того, как Кент Андерсон задумался: а с какой стати помощник шерифа разъезжает по городу в небесно-синем «фольксвагене» с убирающимся верхом?
Проехав квартал, Курт остановился, вычеркнул из списка Кента Андерсона и вновь с ужасом отметил, что нынешняя профессия начисто отрезала его от окружающей жизни. Долгие годы он общался только с преподавателями, а разговаривал с умными, целенаправленными, интеллигентными юношами и девушками. И только теперь, звоня в двери разных домов, он начинал понимать, что общество, проповедующее американский образ жизни, куда более многолико.
Андерсон, Барбара. Дом 1791 по Эджвуд-драйв.
Вернувшись в окрестности университета, Курт сверился с картой. Эджвуд-драйв находилась на участке, относящемся к округу и втиснутом между Эль-Камино и Линда Виста-роуд, неподалеку от университетского Медицинского центра. По прямой эта улица расположилась совсем близко от дома Курта, отделенная от него лесом и речкой Сан-Луиза. Но ехать-то надо было вокруг, по Университетскому проспекту, больше пяти миль.
Улочка поднималась в гору. Владельцы домов явно принадлежали к среднему классу, тут и там сверкали яркими красками детские площадки. По Эль-Камино сплошным потоком шли машины, здесь же царили тишина и покой: жены суетились на кухне, готовя ужин, прибывшие с работы мужья сидели перед телевизором. Курт позвонил в дверь дома 1791, огляделся. Окна гаража закрашены. В гостиной задернуты шторы. Никаких свидетельств того, что в доме есть ребенок. Он позвонил вновь и уже поворачивался, чтобы уйти, когда услышал, как сняли цепочку, отодвинули засов. Дверь приоткрылась.
Он увидел женщину с вьющимися каштановыми волосами. Симпатичное, узкое, как у лисички, лицо, зеленоватые глаза, розовый махровый халат до пола, выглядывающие из-под него розовые мохнатые шлепанцы.
— Я ищу Барбару Андерсон, мадам.
— Я — Барбара Андерсон. — Женщина улыбнулась.
Курт дал бы ей тридцать с небольшим, то есть ее сыну могло бы быть десять лет. Маленький рот, аккуратный подбородок.
— Меня зовут Курт Холстид. Я ищу мальчика по фамилии Андерсон, который вечером, в один из апрельских дней, видел четырех парней, выходящих из старого автомобиля. Его мать позвонила шерифу…
