Томкус посчитал бы себя за последнего идиота, если бы не понял, в какой переплет попали эмвэдэшники. Они, правда, и без его помощи вычислили Пузырева, но что-то не сработало, и последний опередил их — взял в заложники бабу, — Томкус отчетливо слышал ее жалобный голос по телефону — и, по всей вероятности, потребовал самолет Но эмвэдэшникам его предложение — поперек горла, и они сразу стали соображать, как достать Пузырева. А достать его трудно, поэтому он, Томкус, должен, нет, не должен, а просто обязан помочь им. Ведь они, по существу, спасли его от верной смерти и Краковскую, теперь его черед — долг платежом красен.
Томкус проводил Краковскую до машины, взял за локоть и, развернув, сказал:
— Милая, езжай домой и приготовь что-нибудь поесть.
— А ты? — опешила Краковская.
— Мне необходимо еще немного побеседовать с этими ребятами, кое-что выяснить. Понимаешь?
— Понимаю. Ноты недолго?
— Думаю, что нет. — Томкус распахнул дверцу машины. — Садись! — И шоферу: — Петро, отвезешь Людмилу Борисовну домой, и — свободен!
Охранник Миша Краев, открыв дверь и увидев Томкуса, немного удивился.
— Вы что-то забыли?
— Да.
— Проходите.
Томкус вошел в кабинет. Егоров бросил на него озабоченный взгляд и повторил вопрос Краева.
— Вы что-то забыли?
— Представиться, — сказал Томкус. — Я чемпион Европы по пулевой стрельбе из винтовки, снайпер, с пятисот метров кабану в голову попадаю.
— Очень приятно. Генерал-майор Егоров. — Егоров обозначил приветствие едва заметным наклоном головы. — Слушаю вас.
— Я хочу вам помочь. Я строил Пузыреву дачу, поэтому знаю участок и расположение комнат… как свои пять пальцев.
Яша весело хмыкнул и посмотрел на Волынского. Но вопрос задал Градов.
— С какой винтовкой работал?
— СВД, карабины — 5,6 и 7,62.
— По живым мишеням стрелять приходилось?
— Нет. Но… — Томкус чуть заметно побледнел. — Пузырев и его люди — отпетые мерзавцы! Так что не беспокойтесь, рука у меня не дрогнет.
Градов погасил сигарету и указал Томкусу на стул.
— Садись. В ногах правды нет.
Тревожно прозвенел телефонный звонок. Егоров снял трубку.
— Вас слушают.
— Виктор Афанасьевич? — спросил Редькин.
— Да.
— Вылет в четырнадцать тридцать. Вы должны подъехать к тринадцати ноль-ноль. Я поеду первым, вы — за мной. Будете страховать до самого аэродрома.
— Хорошо.
— И не вздумайте баловаться. У меня, кроме пистолета, перстень с цианидом…
— И вы ведите себя достойно. Если с Кудимовой что-нибудь случится, то мои люди найдут вас даже на Аляске.
— Договорились.
Егоров положил трубку и сказал:
— У него перстень с цианидом.
Градов мрачно улыбнулся и встал. Вслед за ним поднялись Волынский, Колберг, Томкус.
— Я с вами! — рванулся Родин.
— Нет, — твердо проговорил Волынский. — Езжай домой и готовь жене завтрак. — Он вскинул согнутую в локте правую руку, что со времен кубинской революции означало: «Родина или смерть!» — и тенью скользнул за дверь.
Ночью небо затянуло тучами и пошел дождь, который с небольшими перерывами сыпал до самого утра.
— Подходящая погода, — сказал Градов, вылезая из машины в ста метрах от дачи Пузырева. Он, как и Волынский и их новоиспеченный друг Томкус, был в армейской камуфляжной форме и соответствующе для предстоящего дела вооружен: два пистолета с запасными обоймами и два ножа, один — обоюдоострый — у пояса, второй — стреляющий — у щиколотки левой ноги. Лезвие этого ножа крепилось на рукоятке поверх мощной цилиндрической пружины, в общем, на вид — обыкновенный десантный боевой нож, но при нажатии стопорной кнопки пружина распрямлялась и лезвие с огромной скоростью летело вперед, бесшумно поражая жертву на расстоянии двадцати пяти — тридцати метров. Этим оружием пользовались не только спецназ, но и КГБ, и секретные службы всех стран Восточного блока.
— Яша, — сказал Волынский, — накинь плащ-палатку и сделай вид, что ремонтируешься.
— Я это уже наизусть выучил, — буркнул Яша. Он был явно недоволен, что в предстоящей операции ему уготовлена столь скромная роль.
Пояснения Томкуса полностью соответствовали действительности: участок — гектар, дом — двухэтажный, кирпичный, с подземным гаражом, забором — из бетонных блоков высотой в два с половиной метра. У ворот — второй гараж, тоже кирпичный, но он, по всей вероятности, приспособлен под караульное помещение.
— С него и начнем, — сказал Волынский. — Дальше — по обстоятельствам.
Они благополучно перемахнули через забор и затаились в густых зарослях малины. Волынский и Градов вытащили пистолеты, навернули глушители. Томкус, заметно волнуясь, еще крепче обхватил хозяйственную сумку, в которой лежала тщательно завернутая в тряпки армейская снайперская винтовка.
