Градов еще раз осмотрелся и мягким, скользящим шагом двинулся вдоль забора. За ним — след в след — Волынский и Томкус. Метров через двадцать Градов остановился, осторожно раздвинул ветки, и Волынский, взглянув через его плечо, увидел боковую стенку гаража, который действительно переоборудовали под караульное помещение, полураспахнутую дверь и в лучах падающего с потолка яркого света охранника в камуфляжной форме. Он сидел за столом и, покуривая, читал газету. Его напарник спал, уткнувшись лицом в подушку.
Градов прикинул расстояние до противника, убедился, что оно слишком велико — одним прыжком, чтобы хрястнуть ребром ладони по шее, не достанешь, — и уступил место Волынскому, который тут же, почти не целясь, «выстрелил». Охранник так и не понял, что произошло. Он почувствовал лишь легкий укол под левую лопатку, судорожно хватанул ртом воздух и с удивленным выражением на лице ткнулся головой в стол. Градов разбудил второго охранника. Тот блаженно замычал, потянулся, но, открыв глаза и увидев ствол пистолета, мгновенно затих, парализованный страхом.
— Отвечай быстро и точно, — сказал Градов. — Пузырев здесь?
— Да.
— Кто с ним?
— Редькин.
— Еще кто?
— Телка.
— Женщина, — поправил Градов. — Где она?
— С ними. В кабинете.
— А где кабинет?
— На втором этаже… Направо и вторая дверь налево.
— А кто за первой дверью?
— Охрана.
— Пузырева?
— Редькина.
— Сколько их?
— Трое.
Градов бросил короткий взгляд на Томкуса, который, сидя за столом, приводил оружие в боевую готовность.
— Насчет расположения комнат он ничего не наврал?
— Пока нет.
— Много вас здесь? — продолжил допрос Волынский. — Охраны Пузырева?
— Было шесть. Вчера приехали еще двенадцать.
«Две пятерки во главе с командирами».
— Ты кого-нибудь из них знаешь?
— Беркута и Лимона.
— Кто такие? Фамилии!
— Лимон — Коптев. Фамилию Беркута не знаю.
— Где они торчат?
— На первом этаже. Половина — в комнатах налево, половина — направо, в кухне и за кухней.
— Прислуга?
— Клава — повариха. И Федор. Он по хозяйству.
— Почему собаки молчат?
— На чужих облаялись, спать не давали… Хозяин их на цепь посадил.
Волынский поднял автомат, который лежал на полу рядом с койкой, и, сделав шаг в сторону, сказал:
— Вставай!
Охранник нехотя поднялся, с тоской посмотрел на своего напарника, которого Томкус оттащил к стене, и рухнул, как подкошенный, на колени.
— Не убивайте!
Градов ухватил парня за волосы, нагнул и ребром ладони ударил под основание черепа. Этот удар считался смертельным, но выполнить его мог далеко не каждый — только тот, у кого ребро ладони в результате ежедневных тренировок постепенно превращалось в кремень.
Томкус, не обращая внимания на шум, расставил поудобнее ноги и посадил кружок мишени — входную дверь дома — на острие пенька прицела; удерживая цель между горизонтальными рисками, добился равномерного теневого кольца в окуляре.
— Хороший обзор? — спросил Волынский.
— Нормальный.
— Клади всех, кто выскочит из дома. Только нас с ними не перепутай.
— У меня оптика, — обиделся Томкус. — Я каждую морщинку на лице вижу.
Градов и Волынский забросили за плечи автоматы и спокойным, неторопливым шагом уставших людей направились к дому. Дождь усиливался, а вместе с ним — и тишина. Не галдели даже птицы, которые обычно в это время закатывали свои предутренние концерты.
— Леша, — сказал Волынский. — Люди Пузырева из разных пятерок, они не знают друг друга, поэтому не торопись, нас могут принять за своих.
— Я об этом подумал, — кивнул Градов. — Меня волнует только Коптев — он единственный, кто знает меня в лицо.
— И тебе известна его морда, — резонно заметил Волынский. — Стреляй первым.
Градов потянул на себя входную дверь. Она легко, без скрипа, открылась, и они оказались в просторном холле с высокими потолками Двери — слева и справа — были распахнуты, а на ступеньках лестницы, которая вела на второй этаж, дремал дюжий охранник.
Градов прикончил его двумя ударами — в сонную артерию и под основание черепа. Затем прикрыл веки и прислонил к стене, придав ему вид спящего человека. Они быстро поднялись на второй этаж, подошли ко второй двери слева и замерли, сосредотачиваясь перед броском, но дверь вдруг распахнулась и в коридор вышел… Коптев. Увидев Градова, он буквально остолбенел, и Волынский, воспользовавшись этим, мгновенно отобрал у него оружие.
— Они здесь?
Коптев смиренно кивнул. Говорить он не мог: Градов загнал ему в рот ствол пистолета.
— И женщина?
Коптев еще раз кивнул. Волынский взял его за шиворот, развернул лицом к двери и прошептал:
— Открывай и входи. Только не дергайся!
Коптев вошел.
— Ну что там еще? — недовольно проворчал Редькин. Он сидел на мягком пуфике у горевшего камина и сжигал какие-то бумаги. — Кто с тобой?
Это были его последние слова. Маленькая свинцовая пулька влетела ему прямо в рот, оставив на лице выражение крайнего удивления. Пузырев умер еще легче — во сне.
Коптева отправил на смерть вернувшийся из соседней комнаты Градов. Он сказал, указав на Кудимову:
— Ей плохо. Открой ворота и скажи Яше, чтобы подавал машину к подъезду.
И тот поверил. Выбежал на крыльцо, и пуля Томкуса размозжила ему череп.
