— Прошу! — повторил Пафнутьев, распахивая дверь кабинета. Поколебавшись, мужик вошел вовнутрь, опасливо огляделся. Пафнутьев включил» свет, задернул шторы, поставил перед столом стул и показал рукой — садись, дескать.
— Докладываю, — сказал Пафнутьев, усаживаясь за стол и вынимая бланки протокола допроса. — Ты находишься в городской прокуратуре. Перед тобой начальник следственного отдела Пафнутьев Павел Николаевич. Это я, получается. Ты задержан при попытке продать ребенка по явно завышенной цене — за три бутылки водки. Объясни мне, пожалуйста, как это все понимать?
— Что понимать? — угрюмо спросил задержанный.
— Хорошо, зайдем с другой стороны… Кто ты есть?
— Человек… А что, не видно, что ли?
— Сомневаюсь. Но это, как говорится, мои личные проблемы — сомневаюсь я или нет.
— Это уж точно.
— Тебя как звать-то? — спросил Пафнутьев доверительно.
— Михаил.
— А по батюшке?
— И по батюшке я тоже Михаил.
— Михаил Михайлович… Красиво звучит. А фамилия?
— Вам-то зачем?
— Ну ты даешь! — воскликнул Пафнутьев. —
— Самохин.
— Должность?
— Сантехник.
— Хорошая работа, — одобрил Пафнутьев, занося данные в протокол.
— Это чем же она вам так понравилась?
— Ну как. Очень нужная. Без сантехника жизнь в городе остановится через три дня.
— Это уж точно.
— Заработать опять же можно, правильно?
— Бывает, — Самохин пожал плечами.
— На нескольких работах можно устроиться, частной деятельностью заняться… И потом надо быть мастером в своем деле. Все эти винтики, краники, прокладочки, все эти червячные передачи… А сейчас у людей появилась испанская сантехника, итальянская… Темный лес!
— Это уж точно, — Самохину, видимо, понравилось, что о его работе отзываются так уважительно, с таким знанием дела. — А вы что же, тоже сантехником работали?
— Почему работал? — возмутился Пафнутьев. — Я и сейчас работаю. Каждый день что-нибудь ломается, то в квартире, то здесь, в прокуратуре… Не звать же вашего брата… Разорите!
— Это уж точно! — усмехнулся Самохин.
— Документы при себе есть? — неожиданно спросил Пафнутьев.
— Что? — Самохин не мог так быстро переключаться с одной темы на другую. — А, документы… Не знаю, — он поднял скованные наручниками руки и снова уронил их на колени.
— Что ж, мужик ты свирепый, боюсь я тебя, снимать наручники погожу… — Пафнутьев вышел из-за стола и приблизился к Самохину. — Обшарить тебя надо…
— Если надо — обшарьте. Только денег при мне нет.
— Перебьюсь, — ответил Пафнутьев и, пробежав пальцами по карманам, извлек удостоверение, затертое, залитое чем-то жирным и липким, что, тем не менее, подтверждало его подлинность. Была там и фотография владельца. Торжественный, при галстуке, в белой рубашке, но самое главное — Самохин. И тут же была указана его фамилия, имя, отчество. Пафнутьев убедился, что тот не соврал. — Где работаешь, господин Самохин?
— Ладно, начальник… Допрашивать — допрашивай, а чего обзываться? Не надо меня оскорблять.
— Как же это я тебя оскорбил? — удивился Пафнутьев.
— Какой я господин? Издеваетесь?
— А как же тебя называть?
— Товарищем называйте, гражданином… Можно и Мишей. — Самохин улыбнулся.
— Ладно, — согласился Пафнутьев. — А мама тебя как в детстве звала?
— Да ну, — застеснялся Самохин. — Мих-Мих… Так она звала, царство ей небесное.
— Где работаешь, Мих-Мих?
— Семнадцатое домоуправление.
— Кем?
— Говорил же, сантехником.
— Ребенка там спер?
— Нет. Какие дети в домоуправлении? Там другого добра навалом.
— А где?
— Сколько мне светит?
— Сколько… — Пафнутьев подумал, посмотрел в окно, пожевал губами. — Года три — это точно. А если у тебя еще и слава дурная, то все пять.
— Это что такое — дурная слава?
— Раньше сидел?
— Сидел.
— Значит, слава у тебя дурная. Готовься пять лет отсиживать.
— Многовато…
— Согласен. Но тут от меня уж ничего не зависит.
— Зависит, — упрямо повторил Самохин. — Все от вас зависит. Не надо мне мозги пудрить. Может, договоримся, а?
— Согласен, — ответил Пафнутьев, не задумываясь ни на секунду. — Готов поторговаться. Что ты предлагаешь?
— Я отвечаю на все ваши вопросы, а вы отпускаете меня на все четыре стороны, — твердо заявил Самохин. — По рукам?
— По ногам, — ответил Пафнутьев и набрал номер Шаланды. Тот оказался на месте. Что-то странное происходило последнее время с Шаландой — он не торопился домой, никуда не торопился, стараясь подольше задерживаться в кабинете. — Пафнутьев беспокоит!
— Чем могу? — сдержанно произнес Шаланда.
— Ты в самом деле чем-то можешь?
— Не понял? — обиделся Шаланда.
— Слушай меня, Шаланда… По твоей службе не было сообщения о пропаже ребенка?
— Какого ребенка? — не понял Шаланда.
— Двуногого. И руки у него тоже две. Два уха, два глаза… Ну, было сообщение?
— Сколько лет ребенку?
— Года нет. Похоже, ему и месяца нет.
— Совсем кроша? — заулыбался Шаланда, но тут же опять сделался серьезным. — Не было.
— Но мимо тебя такие вещи не проходят?
— Никогда!
