Странный происходил между ними разговор. Оба вели себя так, будто все происходящее вполне естественно, что так и должно быть — к ним обязательно будут ломиться, сотрясая стальную дверь, будет дребезжать телефон, хотя по всем телефонным законам звенеть он не должен, даже если и спаренный, что придется отодвигать столик с вином в самый дальний угол комнаты и говорить при этом о чем-то постороннем, а о самом главном, что между ними происходит, что действительно стоило обсудить подробно, об этом ни слова — ни о девочке, чудесным образом воскресшей из мертвых, ни о людях, громыхающих на площадке и уже, наверное, поднявших на ноги весь дом, ни о больших черных машинах под окнами, машинах явно бандитского пошиба…
И наступил момент, когда оба замолчали, осознав бессмысленность и пустоту разговора. Время от времени Надя подносила к губам стакан и отпивала вино маленькими глотками.
Андрей подошел к окну, поддернул шпингалеты. Теперь он мог выпрыгнуть из окна в течение нескольких секунд — достаточно было сдвинуть штору и рвануть на себя раму окна. Он даже попробовал, как открывается рама, не заклинивает ли ее, посмотрел вниз — там был мелкий кустарник, травянистый покров — хорошая почва для приземления.
Надя, внимательно проследив за всем, что делает Андрей, ничего не спросила, будто и это все было в порядке вещей.
А потом прогремел взрыв.
Вначале ни Андрей, ни Надя ничего не поняли. И лишь через некоторое время осознали — раздался мощный, невероятной силы, оглушительный взрыв. Воздух в комнате вздрогнул, звякнула посуда, что-то упало в прихожей. И тут же потянуло запахом гари, пылью, свежим воздухом.
— Взорвали входную дверь, — сказал Андрей, не поднимаясь из кресла.
— Да, скорее всего, — ответила Надя почти спокойно.
— Сейчас придут…
— Пусть, — ответила Надя, оставаясь в кресле. Единственное, на что ее хватило, — это закинуть ногу за ногу.
И действительно, в прихожей раздались тяжелые шаги, в проеме появились два амбала. Они окинули взглядом комнату и, убедившись, что кроме Андрея и Нади здесь никого нет, обернулись. Один из них приглашающе махнул рукой. На этот раз шаги в прихожей были чаще, легче, быстрее. И в арочном проеме возник улыбающийся Бевзлин в белом плаще.
— Здравствуйте, ребята, — сказал он. — Как поживаете?
— Спасибо, хорошо, — ответил Андрей. — А вы?
— Мы тоже неплохо, — рассмеялся Бевзлин.
— А как вы сюда проникли?
— Точно так же, как я проникаю везде и всюду — с помощью взрыва, молодой человек, — Бевзлин подошел к самому креслу, в котором сидел Андрей, и остановился, закинув руки за спину и раскачиваясь с носков на пятки. — С помощью взрыва. Вот мы и снова увиделись… Как тесен мир, а?
— Я же сказал тебе тогда… До скорой встречи… Вот она и состоялась, — усмехнулся Андрей, все еще сидя в кресле.
— Мы с Андрюшей поговорили о нашей с тобой, Толя, девочке, — негромко произнесла Надя в наступившей тишине.
— Что? — Бевзлин побледнел.
— Он показал мне ее… прелестный ребенок. На тебя похожа. Внешне, конечно.
— Что? — повторил Бевзлин.
— Растет, — Надя постучала указательным пальцем по сигарете, сбивая пепел. — Улыбается, головку держит… Но на запчасти для твоих клиентов я ее не отдам, на выжимки она не пойдет.
— На выжимки пойдет вот этот твой хахаль! А ну-ка, встань! Встань, падаль! — вдруг взвизгнул Бевзлин, мгновенно потеряв самообладание. Слова Нади лишили его обычной уверенности. Он размахнулся и хотел было ударить Андрея ногой, но тот был готов к этому и успел подхватить ногу. Резко поддернув ее вверх, он заставил Бевзлина грохнуться спиной на пол. К Андрею тут же бросились два амбала, но тот был уже наготове и одним движением ноги опрокинул перед ними столик с остатками скромного пиршества.
Путаясь в широком своем плаще, Бевзлин все еще пытался подняться с пола, как распахнулась дверь во вторую комнату. На пороге стоял Пафнутьев и на лице его играла шалая улыбка. За ним просматривались фигуры нескольких оперативников.
— На всех наручники! — скомандовал Пафнутьев. — И на этого губернатора тоже, — он показал на Бевзлина, который смог, наконец, подняться с четверенек.
Наступило замешательство. Хотя команда прозвучала, но еще какое-то время все оставались неподвижными. Первым пришел в себя Бевзлин. Все-таки не зря он занял в жизни то положение, которое занял, — его реакция была быстрее, безошибочнее, нежели у большинства людей.
— Бей их! — заорал он что было мочи и толкнул стоявших к нему спиной амбалов в сторону Пафнутьева. И те, получив ускорение, сами того не желая, оказались лицом к лицу с оперативниками. Они натолкнулись на них сначала по инерции, а потом уже выполняя приказ Бевзлина. И пока шла потасовка, пока амбалам заламывали руки и надевали наручники, Бевзлин как бы испарился — скользнув вдоль стены, он нырнул в задымленный проход, а оказавшись в развороченной взрывом прихожей, тут же выскочил на площадку и бросился вниз по лестнице.
