Бевзлин уже знал, кто приближался в его «джипе». Оставшиеся на дороге амбалы сумели связаться с ним по телефону и предупредить. Едва «джип» приблизился к «мерседесу», из него выскочил человек. В руках у него был короткоствольный автомат. Он принял боевую позу, которая не оставляла сомнений в том, что произойдет дальше.
— Это Шанцев, — негромко сказала Надя. — На нас вышла вся банда, в полном составе.
— Ложись! — скомандовал Андрей, и этот его крик оказался как нельзя более своевременным. Едва все в «джипе» успели пригнуться, как хлесткая автоматная очередь полоснула по стеклам, превратив в крошево все сверкающее великолепие машины. Шанцев, видимо, не уверенный в успехе, дал еще одну очередь по «джипу» и, не теряя ни секунды, прыгнул в «мерседес». Теперь водитель уже не стал ждать пока пройдет поезд. Круто объехав шлагбаумы он помчался дальше, с каждой секундой удаляясь от расстрелянного «джипа».
Андрей приподнялся первым и, увидев красные огни уходящего «мерседеса», тут же бросился в погоню. Он тоже не стал ждать приближающийся поезд, а сразу, на скорости пронесся над рельсами. Теперь перед Андреем было уже не защитное ветровое стекло, а весенняя холодная ночь, наполненная ветром и пространством.
То ли автоматная очередь придала ему злости, то ли водил он отчаяннее, безрассуднее, нежели водитель «мерседеса», но только уйти тому далеко не удалось, и расстояние между машинами стало сокращаться. Вскоре показались контуры «мерседеса», в свете встречной машины можно было увидеть его пассажиров. Их было трое. Если все прикидки оказались правильными, то в машине были сам Бевзлин, водитель и Шанцев.
Гудящий ветер рвал волосы, обдавал холодом, толкал к поступкам отчаянным и безрассудным. Это чувствовали все, и недавний смертельный риск, которому они подверглись, придал им чувство правоты и жажду возмездия.
— Кто там говорил про гранатомет? — раздался в гудящем холодном воздухе голос Шаланды.
— Ну? — сказал оперативник.
— Давай его сюда, — Шаланда, не оглядываясь, протянул руку назад.
— Не шали, Шаланда! — предупреждающе произнес Пафнутьев, но без большой твердости в голосе, можно сказать, вообще без всякой твердости произнес он эти трезвые слова.
— А ты помолчи, Паша, — сказал Шаланда тоже без большого нажима, но была в его словах такая непоколебимая уверенность в правильности всего, что он делает, что никто не осмелился возразить. — Помолчи, Паша, — почти шепотом повторил Шаланда, видимо, и самого себя уговаривая в том, что правильно поступает. — Давай пушку! — заорал он вдруг с такой яростью и так резко обернулся назад, что все, кажется, даже в темноте увидели, каким бешеным блеском вспыхнули его глаза.
Когда оперативник протянул ему гранатомет, Шаланда с необыкновенной легкостью произвел над ним какие-то движения, что-то передернул, что-то нажал, что-то отпустил, и вот уже ствол с зарядом на конце торчал вперед, сквозь дыру, которую совсем недавно прикрывало ветровое стекло.
— Они по нам из автоматов, а мы им удостоверение под нос?! — снова заорал Шаланда. — Да?! — и замолчал, приникнув к прицелу.
Никто не решался нарушить молчание. Все понимали — Шаланду достали, Шаланда принял самое важное решение в своей жизни, самое трудное, даже если оно оказалось почти безрассудным.
— Ты, Паша, уже вошел в историю честным и порядочным! Ты, Паша, уже чист навсегда! — снова заорал Шаланда, сверкая большими своими, чуть навыкате глазами. — Не мешай другим!
— Да я вроде того, что ничего, — пожал плечами Пафнутьев. — Я вроде того, что молчу.
— Вот и молчи! — рявкнул Шаланда и снова припал к прицелу.
«Мерседес» шел метрах в пятидесяти, и Шаланда, на какой-то миг замерев, нажал курок.
Это был промах. Шаланду нельзя было винить — дорога делала небольшой поворот, и снаряд пронесся рядом с «мерседесом», ушел куда-то вниз, в чащу деревьев, и там взорвался.
Похоже, Бевзлин не понял, что произошло, не мог он допустить, что за ним начнут охотиться с помощью гранатомета, иначе бы скорость «мерседеса» резко возросла, невзирая на состояние дороги. Но все осталось по-прежнему, и «мерседес» теперь шел уже метрах в сорока.
— Где вы там видели заряды? — обернулся Шаланда. — А ну пошарьте! Да поживее!
Оперативник откинул кресло и, вынув один заряд, протянул его Шаланде. Тот в две-три секунды перезарядил орудие, и снова ствол гранатомета устремился в ночную темноту. На этот раз ему повезло — дорога шла прямая, без перепадов, «мерседес» начал даже увеличивать скорость, «джип» немного отстал, но это не имело слишком большого значения, снаряд, выпущенный твердой шаландинской рукой, устремился вперед, вошел в заднее стекло «мерседеса» и взорвался, вскрыв машину, как консервную банку.
Андрей с трудом успел затормозить перед пылающими остатками «мерседеса».
Все вышли и молча приблизились, освещенные языками пламени. Два развороченных тела лежали тут же, вряд ли их кто-нибудь сможет опознать. Но самое удивительное, страшноватое впечатление ожидало подошедших, когда они приблизились к человеку в белом плаще.
Бевзлин был жив.
