Он из последних сил попытался встать, оперся на руку, поднял окровавленное лицо, искаженное страшной предсмертной мукой…
Подошла Надя.
— Тебе плохо, Толик? — спросила она.
— Плохо, Надя… Я умираю.
— Надо же… А ты знаешь, Толик, что такое контрольный выстрел в голову? Знаешь?
— Да… Знаю… — прохрипел Бевзлин, и в глазах его нельзя было ничего рассмотреть, различить, кроме маски страдания. У него был разворочен живот, и он второй рукой пытался придерживать окровавленные лохмотья белого плаща.
— Нет, Толик, ты не знаешь, что такое контрольный выстрел в голову… Ты вот только сейчас узнаешь, что такое контрольный выстрел в голову, — проговорила Надя негромко, но все ее услышали.
— Я умираю, Надя…
— Подожди, Толик, подожди немного, не умирай… Мне будет очень жаль, если ты умрешь, — Надя вынула из сумочки небольшой пистолет, поднесла его к голове Бевзлина, коснувшись коротким стволом его лба. — Ты помнишь нашу девочку, Толик, из которой собирался делать выжимки?
— Не надо… Я прошу…
— И я помню, Толик… Пока, дорогой! Не скучай…
И Надя нажала курок.
Голова Бевзлина дернулась, и он опрокинулся навзничь, разбросав руки, раскрыв сочащиеся раны на животе.
Молчал, ссутулившись, Пафнутьев, молчал Шаланда, только сейчас, может быть, осознав все, что произошло, молчал потрясенный Андрей, оперативники, сгрудившиеся кучкой.
— Может быть, я говорю что-то не то, может быть, меня некоторые осудят, — Пафнутьев помялся. — Но нам надо сматываться.
— И побыстрее, — добавил Шаланда. — Видимо, у них в машине что-то взорвалось… Нехорошо возить взрывчатку в машинах.
Это не было просто бормотание потрясенного Шаланды. Это была уже грамотная, убедительная версия, которую никто никогда не сможет опровергнуть.
Не прошло и пятнадцати секунд, как «джип», объехав пылающие остатки «мерседеса», мчался, вспарывая ночь и гудя выбитыми окнами.
Андрей в зеркало заднего вида еще некоторое время наблюдал костер из «мерседеса» — пламя пожирало лучшую в мире обшивку, самые надежные в мире шины, удобные, анатомически вычисленные кресла, человеческие тела, которым не помогли все эти совершенства…
— А мне казалось, Шаланда, — проговорил медленно Пафнутьев, — что тебя с этим хмырем что-то связывает.
— Петля на горле связывала.
— А теперь?
— Теперь? — шало спросил Шаланда. — Теперь? — переспросил он. — Я вечерами снова с друзьями, некуда спешить мне больше… — вдруг запел он голосом тонким, но сильным. — Счастлив я, меня пьянит свобода!
— Пьянит? — переспросил Пафнутьев. — Это хорошо. Я вот подумал сейчас… — Пафнутьев замолчал, пережидая, пока мимо пронесется громыхающий самосвал.
— Ну? — настороженно спросил Шаланда. — Что ты там опять подумал?
— Как же мы с тобой сегодня напьемся! Я даже знаю, где…
— В моей кладовочке ты ничего не найдешь!
— Какая кладовочка… Мы поедем в такое место, где стол уже накрыт, хозяин хлопочет, расставляя рюмки и время от времени заглядывая в холодильник, — достаточно ли остыла водка.
— Так ты что, все это знал заранее?! — возмутился Шаланда и тут же обиделся, потому что в словах Пафнутьева уловил намек — он-то, Шаланда, ничего не знал.
— Да нет, все проще… Мы поедем к человеку, у которого всегда в холодильнике холодная водка и домашняя колбаса. — Пафнутьев вздохнул. — Как же я напьюсь сегодня, Шаланда, как же я сегодня напьюсь… — и радость предвкушения озарила его лицо.
— Только без нас, — сказал один оперативник. — Завтра служба.
— Мы с Надей тоже сойдем раньше, — добавил Андрей. — Она по одному человечку соскучилась.
— Заметано! — охотно согласился Пафнутьев. — Подбросим вас к центру.
В первом выпуске в новом году читайте:
Интервью с инициатором создания журнала «Искатель»
писателем Александром КАЗАНЦЕВЫМ.
Новый фантастический роман Кира БУЛЫЧЕВА
«Мир без времени»,
а также приключенческие и детективные произведения
известных авторов.
Мы опубликуем библиографию журнала «Искатель»
за все время его существования.
