— Марина! — воскликнул Скалон.
— Ты сам мне его рассказывал, — отмахнулась Марина. — Слушайте… Один биндюжник продает на Привозе рыбу: «Живая рыба! Покупайте живую рыбу!» Подходит господин в шляпе. Присматривается: «Послушай, у нее же глаза закрыты». «Она дремлет». Господин принюхивается: «Послушай, она же пахнет». «Поц, а ты за себя ручаешься, когда спишь?»
Яша от смеха расплескал шампанское. Марина легким наклоном головы простила его.
— Господа, сделайте так, чтобы мой муж проснулся.
— Скаковую лошадь может разбудить только удар колокола, — сказал Скоков.
— Я его уже слышу. — Скалон принял из рук Яши пластмассовый стаканчик с шампанским, выпил и сжал пальцы в кулак — стаканчик превратился в бесформенную массу.
Для проникновения в банду Тойоты Перцов решил использовать картежного шулера Ефима Кирилловича Гурина по кличке Валет…
До революции игроки международного класса именовались «червонными валетами» и так же, как и международные карманные воры — марвихеры, были хорошо известны за рубежом. Молодое советское государство закрыло границу на замок, и карточный бизнес в России на долгие семьдесят лет заглох, увял, как цветок, оставшийся без ухода. Но после перестройки, когда дунуло свежим ветром, снова распустился и обрел международные связи.
Ефим Кириллович Гурин, как и многие другие гонщики экстра-класса, всячески укреплял эти связи, за что вскоре и заработал кличку Валет. Одевался он не броско, но со вкусом, соответственно своему положению — светло- или темно-серый (в зависимости от сезона) костюм, защитного цвета рубашка, дорогие запонки. В общем, если учесть вечно улыбчивое выражение его скульптурного лица, впечатление он производил самое что ни на есть благоприятное.
Выбор Перцова был далеко не случаен. Во-первых, Ефим Кириллович одно время работал вместе с его братом (в поездах дальнего следования гонщики, чтобы быстро и качественно обобрать клиента, объединяются, как правило, в бригады), они, правда, не поладили, но повод для знакомства — лучше не придумаешь, а во-вторых, Ефим Кириллович хорошо знал людей, работающих на Тойоту, что довольно существенно, если желаешь выйти на самого Тойоту.
Как и ожидал Перцов, Ефим Кириллович звонку не удивился, даже больше — обрадовался и, не откладывая дела в долгий ящик, предложил встретиться в ресторане «Семь сорок», где за ним на три года вперед был забронирован столик, который он выиграл в карты у хозяина ресторана Михаила Викторовича Магнера, и где он всегда себя чувствовал свободно, раскованно и в полнейшей безопасности.
Ефим Кириллович занял угловой стол, откуда хорошо просматривался весь зал, приветливо улыбнулся подошедшему официанту.
— Федор, у меня встреча, так что, если будут спрашивать, проводи к моему столику.
— Значит, накрывать на двоих?
— Да.
— Спиртное?
— Ты же знаешь — я не пью.
— А гость?
— Я и забыл… Водки. Только…
— Я понял. Из личных запасов. — Щедрость и услужливость Федора объяснялись просто: Ефим Кириллович хоть и не платил за столик, но чаевые кидал щедрые — иногда превышающие заказ.
Перцов, рослый, крепкого телосложения мужчина лет тридцати пяти, появился минут через десять. Он был в белоснежном кителе офицера торгового флота, эффектно подчеркивающем загорелость его крупного мясистого лица, которое являлось точной копией физиономии Слепнева.
— Теперь я верю, что вы братья, — сказал Ефим Кириллович, пожимая Перцову руку. — Водочки выпьете?
— Если играть не будем, выпью.
Ефим Кириллович озадачился: не хотелось признаваться, что только исключительно по этой причине он и согласился на встречу.
— А у вас есть желание?
— Выпить?
— Сыграть.
— Возникло, — сказал Перцов и с разрешения хозяина принялся уничтожать закуску — огурчики, помидорчики, осетрину холодного копчения.
— По телефону вы мне сообщили, что имеете пару вопросов, — проговорил Ефим Кириллович. — Но прежде, чем вы их зададите, я хотел бы сам спросить…
— Я понял вас, — сказал Перцов. — Володя влез в карты под чужой фамилией…
— Чтобы свою не позорить?
— Именно.
Ефим Кириллович выпил стакан боржоми.
— Можешь задавать свои вопросы, — сказал он, переходя на «ты».
Перцов отложил в сторону вилку.
— Вам известно, кто убил моего брата?
— Хочешь отомстить?
— Второй вопрос: за что?
Ефим Кириллович сделал паузу, во время которой тщательно изучил татуировку на тыльной стороне ладони Перцова.
— В лагере кололся?
— В Доме.
— Статья?
— Непреднамеренное убийство, — усмехнулся Перцов. — У меня автомат случайно выстрелил.
— Тогда поймешь… Его на сходняке приговорили.
— За что? Он же с вами работал.
— А в перерывах своих трахал! У него крыша от жадности поехала, — зло проговорил Ефим Кириллович. — Вы что, в детстве плохо жили?
— Какое это имеет значение? — удивился Перцов.
— Прямое. Иногда у ребят из бедных семей вырабатывается на этой почве комплекс, и они, достигнув зрелого возраста, начинают заглатывать все, чего им не хватало в детстве. Для них деньги — все! Мать родную продадут!
— Я за ним этого не замечал, — сказал Перцов. — Но человек он был азартный, жадный до игры.
К столику тенью скользнул официант.
— Ефим Кириллович, вас к телефону.
