Искатель, 1998 №1 полностью

«Представители криминального мира после летнего отдыха с удвоенной энергией взялись за привычную работу. Вчера, в полночь, в самом центре Москвы, напротив театра «Эрмитаж», что в двух шагах от нашей знаменитой «Петровки, 38», была взорвана машина («Жигули» 6-й модели) следователя по особо важным делам прокуратуры РФ полковника милиции Можейко В. И Взрыв был так силен, что в близлежащих домах выбило стекла, а сам «жигуль», превратившись в огненный шар, сгорел дотла. Естественно, вместе с хозяином, которого опознали только утром по… номеру принадлежавшей ему машины.

По предварительному заключению, под машиной сработало радиоуправляемое взрывное устройство, равное по мощности 300 г тротила и начиненное металлическими шариками. Мотивы преступления пока не установлены, но отдел по расследованию заказных убийств считает, что устранение полковника Можейко связано в первую очередь с возбуждением им уголовного дела против двух боевиков внуковской группировки, которые были задержаны три недели назад по подозрению в убийстве (фамилии боевиков не упоминаем по причине сохранения тайны следствия) и у которых при обыске изъяли два пистолета: «ТТ» и «Макаров». Иными словами, правоохранительные органы получили строгое предупреждение: «Место, Мухтар!»

Чем ответит на сей выпад МУР? Не пора ли вспомнить, что честь мундира защищают со шпагой в руке!»

Сходняк — словечко жаргонное, из лексикона воров старой формации, поэтому у читателя оно ассоциируется со сборищем людишек карикатурного плана — свиные рыла, фикса, наколки, пиджак с разрезом, сапоги гармошкой — в каком-нибудь заброшенном доме или грязном подвале, где обитают крысы, в общем, как в известной киноленте «Место встречи изменить нельзя». На самом же деле современный сходняк — это, как правило, фешенебельный отель, сверкающие хромом и лаком иномарки, смокинги, бабочки, залитый ярким светом ресторанный зал, услужливо-бесшумно-молчаливые официанты, шампанское, красная и черная икра, аромат бразильского кофе и дорогих сигарет. Единственное, что не изменилось с прошлых, прочти забытых лет, так это лица. Глянув на них, любой воскликнет: «Братцы, да это ж гоголевская галерея — ноздревы, маниловы, Чичиковы, собакевичи!»

«В правительстве не лучше, — подумал Тойота, входя в зал ресторана «Семь сорок».

Встречал дорогих гостей сам хозяин, Михаил Викторович Магнер. Он был в сером в клеточку костюме, сшитом, естественно, на заказ, белоснежной сорочке и лакированных туфлях. На лице застыла благожелательная улыбка преуспевающего человека.

— Газеты читал? — спросил он, понизив до шепота голос.

— Просмотрел, — кивнул Тойта. — Ты расплатился?

— Сегодня утром.

— А где он сейчас?

— Лег на дно Черного моря. Недельки на две, на три.

— Номер его сотового у тебя есть?

— Нема.

— Жаль. Все собрались?

— Как один.

— Тогда, пожалуй, начнем.

Тойота занял президентское место — во главе большого, сервированного на десять персон стола и одарил собравшихся скупой, неразвернутой улыбкой.

— Господа, мы собрались сегодня, чтобы отметить пятидесятилетие моего большого друга, надеюсь, и вашего, Владимира Ивановича Павлова, мэра города Дагомыс, города, который мы все любим, города, в котором мы отдыхаем, города нашей молодости и ежегодных встреч! — Тойота поднял бокал шампанского. — За тебя, Владимир Иванович. Дай Бог тебе здоровья! — И, обняв друга, тихо добавил: — Все остальное — купим!

…Через полчаса, когда гости хорошо выпили и плотно закусили, Тойота произнес речь, которая должна была оправдать его действия, связанные с банком «Лира», и полностью реабилитировать перед братвой.