— Он новой встречи тебе не назначил? — не открывая глаз, спросил Санька.
— Нет… Просто сказал, что на днях зайдет.
— И все?
— Все. Чтоб мне на роликах гонять разучиться!
Глаза заинтересованно открылись. Мутно, как сквозь полиэтиленовую пленку, Санька увидел уже знакомые оранжевые ботинки с выгрызенными из ряда двумя средними колесиками.
— Ты бы сменил их на черные. За километр видно. Как семафор.
— Привы-ычка, — протянул Ковбой. — Я на них ездить научился.
— А зачем средние колесики снял?
— Они сами отлетели… Точнее отлетели носовые и концевые. А средние я на их место сам сместил.
— Сколько в Приморске приличных гостиниц?
Ковбой удивленно посмотрел на пунцовое лицо собеседника, на его закопченую шею и, совсем не понимая, какое отношение к его ботинкам имеют гостиницы, невнятно ответил:
— Мало. А в каком смысле?
— Ну, сколько таких, где могут останавливаться новые русские?
— Наверно, «Националь»…
— Та-ак.
— И «Астория».
— Прямо как в Москве!
— Что в Москве? — не понял Ковбой.
— Значит, так… Тебе крохотное задание. Потусуйся возле этих гостиниц. Желательно даже в холл попасть. Только без этих дурацких оранжевых ботинок. Понял?
— Ага.
— Что ты понял? — тихо спросил Санька.
— Чтоб купил черные ролики…
— А так, без колес, на обычной подошве, ты передвигаться не умеешь?
— Давно не пробовал.
— А ночью в туалет ты тоже на роликах катишь?
— Я ночью не встаю, — сморщив лоб, ответил Ковбой.
— Короче, обуешь кроссовки. Без колес. Вот теперь понял?
— Ага.
После этого ответа хотелось врезать подзатыльник. Но вся Санькина начальственность была временной, рожденной скорее благодарностью Ковбоя, что догнал прошлой ночью да не убил, а не чем-то более возвышенным или, что еще прочнее, материальным. И тогда Санька почувствовал, что нужно все-таки подкрепить свои слова.
— Если все получится, Буйное заплатит тебе за услугу. Мне нужен один человек. Очень нужен. У него высокий рост, благородное лицо, длинные волосы такого… светловатого типа, почти русые. Скорее всего, он — карточный шулер. Или что-то в этом духе. Короче, денег — море…
— Так это надо в казино искать, — задумчиво вставил Ковбой.
— А сколько их в городе?
— Приличных — шесть-семь. Остальные, считай, притоны…
— А самое лучшее?
— Буйноса! Его казино — самое крутое.
— Вряд ли тебя туда пустят.
— Это точно, — горько вздохнул Ковбой. — Даже без роликов…
— Короче, две гостиницы — твои… Да, он еще костюм носит. Синий такой, с отливом. Наверное, жутко дорогой.
— По такой жаре никто костюмов не носит.
— В общем, найди мне двух-трех самых красивых, высоких и длинноволосых. На контакт с ними не иди. Покажешь издалека, а я сам решу. Лады?
— Ага. Сделаем.
— А если парень, ну, тот парень явится, посвистишь мне. Значит, ты уверен, что он не местный? — посмотрел прямо в измученные глаза Ковбоя Санька.
— На сто один процент.
— Вот это и странно.
— А зачем вам этот красавчик? — по привычке попытался подвигать туда-сюда ногами Ковбой, но они увязли в тальке.
— Он будущее может предсказывать, — ответил Санька. — Я тебя с ним познакомлю. Он и тебе все предскажет.
— Я не хочу знать будущее, — с неожиданной злостью ответил Ковбой.
— Почему?
— Будущее у всех одинаково.
— Ты имеешь в виду смерть?
Сухие губы Ковбоя не разжались. Он смотрел на синее-синее, стеклянное-стеклянное море, в котором когда-то утонул по пьяни его отец, и ни о чем не думал. Ему почему-то хотелось спрятаться. Хотя от смерти, сколько ни прячься, все равно не утаишься.
— Ладно, философ, держи лапу, — протянул ослабевшую ладонь Санька.
Кисть Ковбоя оказалась узкой и сухой. Как ветка умирающего деревца.
В эти секунды они не знали, что их рукопожатие видит еще один человек.
— Р-рота, па-адъем!
Это — Андрей. Такой глотке позавидовал бы любой старшина роты. Нужно не меньше бочки спирта и три-четыре ангины, чтобы вылудить подобное горло.
— Я-a что сказал?! Па-адъем, волки! Жрать и репетировать!
— Уроды мышьяковские! Я вас ненавижу!
Это — Эразм. Он всегда говорит не то, что думает, а думает не о том, о чем нужно думать. Под утро ему наконец-то приснилась голая девица с сочными формами, и он успел лишь положить ее грудь себе на ладонь.
— Зачем я с вами поехал в этот гребаный Приморск! Первый раз за месяц приснился нормальный сон и тут…
— А что такое сны?
Это — Виталий. В его вопросе — ответ. Сны наваливаются на него тяжко, будто бетонная плита. У него мир двумерен. День — свет. Ночь — темень.
— Мне б хоть один сон… А они цветные или так… черно-белые?
— Разные. У негров — черные, у китайцев — желтые.
Это — Игорек. Он всегда говорит невпопад. Наверное, потому, что слишком быстро говорит. Он вообще все делает быстро и поэтому у него мало что получается. Но если получается, то лучше уже не сделает никто. Он внушил Виталию мысль о группе, придумал глупое название методом тыка в первую попавшуюся страницу словаря великорусского языка, а потом увеличил ее состав, пригласив барабанщика Андрея, которого он случайно увидел на танцах в каком-то занюханом парке.
