— Не боись, старичок, в дела твои никто лезть не собирается. Бабки есть — договоримся, так сказать, к взаимному удовлетворению. Качество и отсутствие последующих проблем гарантирую. Будем знакомы — Борис. Фирма, или официально — ТОО «Ореол». Можешь «дядей Борей» звать, не обижусь. А сейчас извиняй — разбежимся. У меня важная встреча.
Борис Филиппович, пожав руку Горюнова пухлой влажной ладошкой, подошел к стойке и расплатился с Никитой. После чего, миновав несколько грибков-тентов с расположившимися под ними отдыхающими, оказался на компактной автостоянке. Там его ждал серебристый «Опель».
Лада Евгеньевна вошла в апартаменты и ахнула: все кругом блистало светлыми, искрящимися тонами.
Сердцевиной открывшейся ее взору композиции был огромный букет ромашек, стоявший в хрустальной вазе на столе. Меж стеблей сочились золотистые лучики заходящего солнца, поигрывая на полированной столешнице. Сквозь широкое окно-фрамугу в комнату вливалась теплая голубизна спаянных воедино вечерних неба и моря. И — стерильная чистота кругом.
— Ксюша, доченька! — Лада Евгеньевна всплеснула руками. — Юра! Какие же вы молодцы!
Супруг Лады Евгеньевны, довольный произведенным эффектом, с улыбкой опустил на пол дорожную сумку жены. Дочь, двадцатилетняя студентка, с радостным криком бросилась матери на шею.
— Наконец-то, мамулька, ты освободилась! Правда, классную квартиру нам помогли снять папины знакомые? Ты немного отдохни, переоденься, и пойдем купаться! Сегодня такое море! Как там Москва?
Лада Евгеньевна устало рассмеялась обилию выпаленных, ровно из пулемета, Ксюшиных восклицаний. Перекинув плащ, который держала в руках, через спинку кресла, подошла к окну.
— Молодцы! — повторила еще раз. — С видом на море. И вид-то какой! Особенно после нашего серого, пыльного каменного мешка. В котором, кстати, прохладно и дождливо.
Она поцеловала дочь, обернулась к мужу.
— А доклад мой на семинаре, увы, остался незамеченным, — Лада Евгеньевна, грустно улыбнувшись, опустилась на стул. — Во всяком случае теми, кого я надеялась разбудить. Так что зря задержалась и не поехала с вами.
— Неприятность э-эту мы переживе-ом! — пропел котом Леопольдом Юрий Максимович и, подойдя к жене, ласково обнял ее за плечи. — Ты что, русского мужика не знаешь, мать? Пока жареный петух…
— Так ведь клюет уже! Клюет! — буквально простонала, перебив мужа, Лада Евгеньевна. — Все паранормальные явления, как только познаются, тут же поступают в услужение Сатане!
— Ну и ладно, — сделал успокаивающий жест Юрий Максимович. — Церковь наша нынче на взлете, она и с самим Сатаной разберется, дай срок. А теперь все, отдыхать! Ксюха права, море сегодня превосходное…
Лада Евгеньевна, между тем, рассказала мужу не все. Был еще телефонный звонок. Домой, вечером после злополучного семинара. Она как раз настроилась на сон перед дорогой — утром отходил ее поезд в Жемчужное.
— Добрый вечер, Лада Евгеньевна! — негромкий мужской голос, чуть побулькивая, излучал приторную вежливость. — Извините незнакомого мужчину за поздний звонок в отсутствие вашего супруга, но беспокою я вас исключительно по делу.
— И все-таки не лучше ли представиться? — уставшей Ладе Евгеньевне не очень понравился игривый тон собеседника.
Она была более чем уверена: звонит кто-то из принимавших участие в семинаре. Такое бывало и раньше после ее выходов в научный и околонаучный свет: люди желали поближе познакомиться с ясновидящей и целительницей, к тому же широко образованной и по-настоящему обаятельной женщиной. Они просили помощи в борьбе со своими недугами, в поисках без вести пропавших родственников; иногда кто-то из числа обладающих солидной мошной, суля золотые горы, предлагал ей заключить договор и в специально оборудованном кабинете поставить «на поток» целительские и парапсихологические сеансы, от чего она неизменно отказывалась, отвечая, что не намерена «стричь купоны на людской беде»…
Что-то подобное предложат и сейчас, решила Лада Евгеньевна, но тут же обожгла мысль: «А откуда им известно, что Юры нет дома?!»
— Хорошо, представлюсь, — хмыкнули на том конце провода. — Зовут меня Аркадий Семенович, хотя имя мое вам ни о чем не скажет. Я мужчина чуть постарше средних лет, неприметной наружности… А вы совершенно резонно ставите вопрос, любезнейшая Лада Евгеньевна: действительно, откуда мы знаем, что Юрий Максимович… да и дочка ваша Ксения отсутствуют? Отвечаю: мы знаем о вас далеко не только это.
— За что такая честь? — Лада Евгеньевна постаралась придать тону хладнокровие и ироничность, хотя оттого, что абонент прочел ее мысли, ей стало не по себе.
