Месяцем позже Лика провела ночь в фешенебельном номере гостиницы с состоятельным новым русским — героем ее телеочерка. Материал, заказанный редактором, познакомившим Лику с бизнесменом, был призван осветить тернистые пути вхождения россиян в дебри рыночной экономики. Мужик занимался поддержкой частной медицины. Лика поняла, что финансовое состояние новоявленных бизнесменов куется весьма непросто, велика цена за вышибание себе в этом мире места под солнцем: перманентный стресс ее сексуального партнера делал свое черное дело — существенно ослаблял потенцию. Так что Лике еще и пришлось немало потрудиться, чтобы привести его мужское достоинство в рабочее состояние…
Итак, Лика Грушина сидела со скукой во взоре над белым листом бумаги и подумывала уже, не написать ли на нем заявление «по собственному», как вдруг раздался телефонный звонок.
Сие в редакции, понятно, было далеко не редкость, но Лика шестым чувством ощутила, что звонок этот — по ее душу, и что принесет он в ее жизни какие-то перемены.
— Лика, тебя! — бросила Ирка Левицкая, отрывая от уха трубку.
— Ликочка, привет! — раздался хрипловатый, чуть булькающий голос. — Аркадий Семенович. Помнишь меня?
Еще бы Лика не помнила! Это был тот самый бизнесмен с неважнецкой потенцией.
— Детка, ты сделала тогда классный очерк! Это позволило мне здорово отладить свой бизнес, пойти высоко вверх. Я хотел бы адекватно ответить на твою помощь. И еще кое о чем попросить. Ты как?
— Чем смогу, Аркадий Семенович! — кокетливо произнесла Лика и улыбнулась в трубку.
Только улыбка получилась жалкой: Лика была уверена, что той ночью в гостинице и завершатся их скоротечные отношения, более того — она хотела этого. Ибо, во-первых, Аркадий Семенович, мягко говоря, не произвел на нее впечатления как мужчина, а во-вторых, она интуитивно почувствовала исходившую от него опасность, хотя и не могла объяснить себе, в чем эта опасность заключается.
— Вот и отлично. В шесть за тобой заедет Завен.
Тон, которым это было произнесено, не терпел возражений.
Лика положила трубку. Она и не решилась бы возразить.
Ровно в шесть у подъезда телекомпании плавно тормознул коричневый «Форд-скорпио». Лика, перекинув через плечо сумочку, не торопясь сошла по ступенькам. Завен, тридцатилетний армянин, которого Лика считала водителем Аркадия Семеновича, плотно сложенный и немногословный, учтиво распахнул перед ней переднюю дверцу…
Ближе к полуночи, когда коньяк, «Кампари» и кофе были допиты, а виноград, ананасы и бутерброды с красной икрой — доедены, Аркадий Семенович, усадив Лику к себе на колени, изложил суть просьбы.
— Поедешь на юг, конкретно — в Южнороссийск. Возьми с собой оператора, с которым обычно работаешь. С начальством вашим я договорюсь. Завен отвезет вас на вокзал, билеты в СВ забронированы. В Южнороссийске вас встретят люди тамошнего губернатора Волосюка. Он объяснит тебе, о чем нужно будет сделать передачу, предоставит необходимые материалы… Вот, держи. Это тебе и оплата предыдущей работы, и аванс, — он взял со стола и протянул Лике конверт с «зелененькими». — Закинь сразу в свою сумку. Вот так…
Аркадий Семенович перешел на шепот. Дыхание его стало сбивчивым, горячим. Губы слегка касались Ликиного уха, ладонь аккуратно пробралась под джемпер и ласкала ее грудь.
— Давай разденемся, детка, — предложил, наконец, он, чуть отстранившись. — Сбегай в душ! Я тебе кое-что должен и намерен сегодня этот долг вернуть…
Лежа на спине, постанывая и прерывисто дыша, бесстыдно раздвинувшая ноги Лика, несмотря на свое относительно Аркадия Семеновича предубеждение, получала удовольствие. Это было необычно: лицо партнера тонуло в ее промежности.
В голове, между тем, каруселью проносились мысли: «Чего это я так взалкала?.. Недоставало баксов Альберта?.. Постельного партнера получше найти не могла?.. Я, может, боюсь Аркадия?.. Ведь это — явная авантюра… Да, но я, как журналистка, так жаждала дела, которое меня заинтересует!.. Так чего ж я взалкала?.. A-а, к черту! Все потом! Потом… О-х-х, классно, м-м-м, здорово! Я еще никогда так не кончала!..»
Утром следующего дня Завен завез ее домой за вещами. Альберт уже ушел на работу.
«Так даже лучше, — подумала Лика. — Иначе пришлось бы смотреть ему в глаза».
На кухне лежала записка:
Лика почувствовала предательский комок в горле. Сглотнула. Вздохнув, приписала на листке:
Наскоро перекусив, она побросала в дорожную сумку все необходимое и спустилась вниз, где ее ждал Завен.
Поезд метрополитена еле полз. Жара в вагонах была неимоверная. Корреспондент газеты «Непознанное плюс» Саня Горлов стоял с двумя здоровенными сумками, обливался потом и про себя матерился.
