Ниточка лазерного луча протянулась вдоль створа морских ворот, опускаясь к воде в районе фарватера. Последний проходил в одной трети мили от огневой позиции. Нос ожидаемого Дарсановым судна должен был пересечь луч ровно на траверзе облюбованного диверсантом места, что сразу зафиксировала бы сигнальная система прицела. В этот момент и следовало нажимать спусковую скобу: дуло гранатомета образовывало с осью излучателя требуемый угол упреждения. Его Джафар выставил, исходя из расчетных расстояния до яхты и ее скорости. В том, что яхта пойдет строго по фарватеру, он не сомневался: огромный балласт-киль судна требовал гарантированной глубины. Второй выстрел должен стать контрольным. Произвести его прицельно будет легче: с движением у яхты, а точнее, у того, что от нее останется, возникнут проблемы…
Джафар усмехнулся. Взяв на плечо «аппарат номер один», он адаптировался к весу оружия и приготовился ждать.
Когда Вадик увидел, как в каюту Аркадия Семеновича зашел южнороссийский бизнесмен Сергей, он шестым чувством ощутил: происходит нечто, ломающее его планы. Решив обдумать свои возможные действия, потихоньку юркнул в первую же каюту справа по коридору, предоставленную им с Ликой. Едва закрыл дверь, как услышал за ней негромкие шаги…
Горюнов, поместив чемоданчик рядом с упаковкой импортного бутылочного пива, застегнул «молнию» на сумке и повернулся к выходу. Но не успел сделать и шага, как дверь отворилась и в проеме возник Швер с пистолетом в руке.
— Значит, мои опасения оказались не напрасными! — улыбнулся Аркадий Семенович, наводя дуло на Сергея. — Чутье никогда не подводило меня, понимаете, господин бизнесмен? Хотя… может ли быть бизнесмен со взглядом «особиста» и эдакой усредненной, чисто оперской, внешностью? А? Что скажете, милейший?..
Горюнов прикинул: «пушка» у Швера в ограниченном пространстве каюты вышибалась элементарно. Но сделать ничего не успел.
Яхту потряс мощный взрыв, размазавший по стенкам корпуса всех, кто находился внутри. Переборки полопались как брошенный с высоты на землю перезрелый арбуз, интерьер занялся пламенем. Следующий удар по «Элине» завершил дело: к пороховым газам прибавились пары горючего, и пожар уничтожил яхту, и так распадающуюся на куски, за считанные минуты.
Живым некоторое время оставался лишь Студент. Выброшенный взрывной волной на полкилометра в открытое море, он, ничего не понимая, лежал на спине и рефлекторно отплевывал заливавшую лицо соленую воду. Контузия, однако, оказалась непосильной для его мозга. Кровоизлияние погасило последние искорки сознания. Лишь губы успели прошелестеть: «Литер «пэ-э-э…» И тело пошло ко дну.
Ближе к полуночи Джафар позвонил в Москву.
— Яша, дорогой! — радостно приветствовал он абонента. — Почему не приезжаешь отдыхать, слушай? Что?.. Как с погодой? Замечательно, слушай! Хорошая погода, солнечная, море теплое!.. Так что давай, дорогой, приезжай! С женой и дочкой… Ну, до свидания, дорогой, до свидания!..
Яков Тополянский, услыхав условную фразу, довольно потер руки. В волнении походив по офису взад-вперед, остановился у окна и сделал странный жест, будто адресуя его ночному пространству, — ударил ребром левой ладони по локтевому сгибу правой руки, вскинув вверх предплечье со сжатым кулаком.
— Вот тебе нефть южнороссийская, Захарушка! — негромко произнес он и засмеялся. — Вряд ли теперь тебе захочется инвестировать свои капиталы в ту компанию. А если и захочется, то вряд ли удастся!..
Игорь Константинович Лагно едва не был арестован отделом собственной безопасности. Его отстоял вовремя вышедший из госпиталя начальник управления Нестеренко. Он знал истинную цену полковнику, его профессиональным и человеческим качествам. На Нестеренко не подействовали уговоры Сазана и наступательные сентенции Самаева: «Он фактически вел частный сыск! За спиной Петра Петровича разработал и осуществил бандитскую акцию — взорвал яхту известного в стране человека! Его подчиненный Горюнов действовал в роли камикадзе!..»
Выслушав все это, Нестеренко вызвал к себе полковника и сказал:
— Вот что, Игорь! На всякий случай напиши мне рапорт обо всем, как оно было, ничего не утаивая. Слышишь? Обо всем, что произошло, начиная со звонка Ларика! А то мне тут такую туфту гонят, аж уши вянут! Рапорт будет моим оружием в защите твоей репутации, если дело зайдет слишком далеко… Надо будет — поеду в Москву к Барбакову.
— Спасибо вам, товарищ генерал, — ответил Лагно. — Рапорт я напишу и на все вопросы отвечу. Понадобится — представлю кое-какие вещественные доказательства того, что для моих действий имелись основания. Только боюсь, доказательства эти мало что реально докажут: есть кассета, но Ларик — за границей; есть дневник, но Студент — погиб; есть изобретенный им прибор, но вряд ли хоть один эксперт сможет идентифицировать его однозначно как орудие умышленного лишения людей жизни. К тому же изымались дневник и прибор оперативным путем…
