— Да, в общем-то ничего особенного, — начал Маркин. — Компания «Интер» существует с прошлого года. Точнее, — он вынул из кармана блокнот, заглянул в него, — точнее, с марта 1994-го. Фирма создана Ари Розенфельдом. — Он оторвался от записей, коротко взглянул на Розовски. — Это которого неделю назад нашли на вилле в Кесарии. Мертвым.
Натаниэль никак не отреагировал на эти слова.
— Ну, вот… — Алекс продолжил после небольшой паузы: — «Интер» сначала занимался поставками в Россию продуктов питания. Ну там — супы «Осем», кофе, конфеты, прочие сладости. Апельсины. Потом — банковские операции. «Интер» — соучредитель совместной российско-израильской финансовой компании «Ари». — Маркин снова оторвался от записей. — Между прочим, компания недавно обанкротилась.
— Никогда о такой не слышал, — заметил Розовски.
— Да их там сейчас как собак нерезаных, — Маркин засмеялся. — Смотри программы российского телевидения.
— Смотрю, — сказал Розовски. — Что значит — обанкротилась?
— Объявила о своем банкротстве. Совет директоров исчез. Ну, там это часто бывает.
— Розенфельд был членом совета директоров?
Маркин покачал головой.
— Насколько я знаю, нет, — ответил он. — Он был только в числе учредителей. В самой деятельности компании участия не принимал. Хотя и дал ей свое имя в качестве названия.
— Зачем? — недоуменно спросил Розовски. — Он что, был очень тщеславным? Хотел увековечить свое имя для потомков?
— Не знаю. Может, дело в обстоятельствах личной жизни, я сейчас расскажу…
— Расскажешь, но сначала — о компании.
— Мне пока не удалось установить, кто выступал соучредителем с российской стороны. — Маркин замолчал.
— По России все? — спросил Натаниэль.
— Поставка медикаментов. Теперь — все.
— Понятно. Чем они занимаются у нас?
— Здесь, в Израиле, точный профиль компании определить трудно. Тут и автосервис, и сеть заправочных станций, и прочее… Переходим к руководству?
— Валяй, переходи.
— Президент фирмы, стало быть, Ари Розенфельд. Репатриировался в 1989 году. Уроженец Москвы. Сорок два года. Окончил Первый медицинский, работал врачом-терапевтом. Разведен. Жена, Галина Соколова, живет в Москве. Врач-анестезиолог. Розенфельд регулярно переводил ей деньги.
— Много? — спросил Розовски.
— Когда как. От двухсот до пятисот долларов в месяц. В общем, немало. Для московского врача, во всяком случае.
Натаниэль кивнул.
— Дальше.
— Их дочь…
— Дочь? Есть еще и дочь?
— Да, Елена Соколова, студентка, живет в Москве, вместе с матерью. Двадцать один год. Когда я говорил о том, что имя компании он дал по личным причинам, то имел в виду ее.
— В каком смысле?
Маркин немного подумал.
— Ну, понимаешь, — сказал он. — Чувство уязвленного самолюбия, желание произвести впечатление на дочь… Не знаю, это мне просто так кажется. Личная жизнь здесь, в Израиле, у него складывалась не очень. Новой семьей не обзавелся. Ну вот… Так мне, во всяком случае, кажется.
— Ин-те-рес-но… — протянул Розовски. — Знаешь о нем еще что-нибудь? Увлечения, привычки?
— Знаю только, что в Израиле он вел замкнутый образ жизни. Друзей практически не было…
— Не было или «практически не было»?
Маркин снова подумал.
— Не было, — твердо сказал он. И добавил после паузы уже менее уверенным тоном: — Во всяком случае, мне неизвестны. Любовниц тоже не было.
— Или тебе неизвестны? — Натаниэль усмехнулся.
— Мне неизвестны, — Алекс засмеялся.
— Так… — пробормотал Розовски. — Что ж, это подтверждает…
— Что подтверждает? — спросил Маркин.
— Неважно, продолжай.
— Вице-президент компании — Моше Левински. Сейчас — исполняющий обязанности президента. Но, думаю, им же и останется. Других претендентов на этот пост нет.
— Что он собой представляет?
Маркин пожал плечами.
— Ничего особенного. Довольно бесцветная личность. Сухарь. Сорок семь лет, по образованию — юрист. В Союзе работал юрисконсультом на инструментальном заводе. Женат, имеет сына. Сын учится в Еврейском университете, на математическом факультете. Сейчас — в армии.
— Жена?
— Под стать мужу. На пять лет моложе. Женаты двадцать один год. Сейчас не работает.
— Это все? — спросил Розовски.
— Пока все. У меня же было только четыре часа.
— Пять, — поправил Розовски.
— Ну, пять. Что тут успеешь!
— Ладно, завтра продолжишь.
— Члены правления тоже?
— Что — тоже?
— Тоже нас интересуют?
— Я не знаю, что нас интересует, а что нет, — ответил Розовски, как давеча Баренбойму. — Следовательно, интересует всё и все. Выпьешь еще рюмочку?
— Давай, на дорогу.
Они выпили еще по рюмке, после чего Алекс сказал:
— Так что, прикажешь дожидаться до завтра? Или расскажешь сейчас?
— Ты о чем? — рассеянно спросил Розовски.
— О новом деле, которым мы занимаемся с сегодняшнего дня.
— Н-ну-у… — нехотя сказал Розовски. — Думаю, твоих дедуктивных способностей уже хватило на то, чтобы связать задание по сбору информации о компании «Интер» со смертью ее президента Ари Розенфельда.
— Хватило, — Маркин кивнул. — Самоубийство? Думаешь, в предвидении банкротства предпочел пулю в лоб? Зря думаешь, у нынешних бизнесменов такое не в ходу. Они, скорее, в другого пулю пустят.
